Дома Васька порой как начнет "стариковать", то все только удивляются.
За обедом пусть только кто накрошит хлеба на стол или разольет борщ из ложки, - Васька так и крикнет, будь-то свой, будь-то чужой:
"А зачем так крошить и наляпывать! " Или забудет кто шапку в доме снять, он сразу заберется на лавку или на ослон, подберётся, сбросит шапку и пучкой на образа покажет, выговаривая сурово : "Вон смотри, что там такое!" Не понравится ему что-нибудь - сразу на печь, укроется рядном и начнет оттуда вычитывать, все беспорядки в хозяйстве перебирать: и то у нас неладно, и то не так, как у людей ведётся.
Отец бывало слушает, а потом скажет:
- Где-то ты, Василий, старшиной будешь когда-то, что такой сердитый!..
Вот такой Васька. Неспроста все в семье называют его "свёкром".
Свёкор, свёкор, а всё же каждое утро любил лазить под печь, где у него в уголке из нескольких игрушек целое хозяйство. Временами с утра до самого обеда сидит там игрушками забавляется, что-то им бубнит себе.
Дома Васька порой как начнет "стариковать", то все только удивляются.
За обедом пусть только кто накрошит хлеба на стол или разольет борщ из ложки, - Васька так и крикнет, будь-то свой, будь-то чужой:
"А зачем так крошить и наляпывать! " Или забудет кто шапку в доме снять, он сразу заберется на лавку или на ослон, подберётся, сбросит шапку и пучкой на образа покажет, выговаривая сурово : "Вон смотри, что там такое!" Не понравится ему что-нибудь - сразу на печь, укроется рядном и начнет оттуда вычитывать, все беспорядки в хозяйстве перебирать: и то у нас неладно, и то не так, как у людей ведётся.
Отец бывало слушает, а потом скажет:
- Где-то ты, Василий, старшиной будешь когда-то, что такой сердитый!..
Вот такой Васька. Неспроста все в семье называют его "свёкром".
Свёкор, свёкор, а всё же каждое утро любил лазить под печь, где у него в уголке из нескольких игрушек целое хозяйство. Временами с утра до самого обеда сидит там игрушками забавляется, что-то им бубнит себе.