Омытый дождём мокрый луг под огромным небом, набухшие влагой облака, несколько деревьев вдали да бегущие по влажной траве тени гонимых ветром туч. Все в картине полно движения, все живет и дышит, особенно небо с его кипением и бурлением, с его игрой света и космической бесконечностью.
Увидев это полотно, Крамской был потрясен. По его словам, всё в Васильеве «говорило о художнике, необыкновенно чутком к шуму и музыке природы» и не только передавать увиденное, но и улавливать «общий смысл предметов, их разговор между собой и их действительное значение в духовной жизни человека». На конкурсе «Мокрый луг» полчил вторую премию
Между тем «Мокрый луг» - единственный достойный соперник «Сосновому бору» И.И.Шишкина на предстоящем конкурсе Академии художеств. Увидев картину Васильева, знаток живописи Григорович в восторге закричал, что «это уж точно - на первую премию!». Но чудес не бывает: первую премию присудили -таки знаменитому академику Шишкину, а Федору только вторую. Чем бы тут особенно огорчаться и удивляться? Но это автоматически отметает для Васильева членство в Академии, что обеспечило бы больному художнику долгожданную заграничную командировку для практики и лечения.
Омытый дождём мокрый луг под огромным небом, набухшие влагой облака, несколько деревьев вдали да бегущие по влажной траве тени гонимых ветром туч. Все в картине полно движения, все живет и дышит, особенно небо с его кипением и бурлением, с его игрой света и космической бесконечностью.
Увидев это полотно, Крамской был потрясен. По его словам, всё в Васильеве «говорило о художнике, необыкновенно чутком к шуму и музыке природы» и не только передавать увиденное, но и улавливать «общий смысл предметов, их разговор между собой и их действительное значение в духовной жизни человека». На конкурсе «Мокрый луг» полчил вторую премию
Между тем «Мокрый луг» - единственный достойный соперник «Сосновому бору» И.И.Шишкина на предстоящем конкурсе Академии художеств. Увидев картину Васильева, знаток живописи Григорович в восторге закричал, что «это уж точно - на первую премию!».
Но чудес не бывает: первую премию присудили -таки знаменитому академику Шишкину, а Федору только вторую. Чем бы тут особенно огорчаться и удивляться? Но это автоматически отметает для Васильева членство в Академии, что обеспечило бы больному художнику долгожданную заграничную командировку для практики и лечения.