Я стою перед этим последним прозрачным листком и любуюсь им. Каким чудом остался он после морозов, после обильного снега? Всё ведь осыпалось. Осиновый лист успел уже почернеть на земле. Пожухла* жёлтая осыпь в березняках. Под лиственницей лежит пушистый оранжево-сизый* сугроб хвои.
Весь лес чёрный, пустой и холодный. И в этом прозрачном, продрогшем сумраке издали виден листок на орешнике. Куст облетел, а этот листок на кончике ветки маячит жёлтым живым огоньком.
Обхожу осторожно, боясь зацепить ветку. Оглянулся - висит. Всё уснуло в лесу. Всё готово к зиме. Только один листок упорно светится в чёрном лесу.
Я стою перед этим последним прозрачным листком и любуюсь им. Каким чудом остался он после морозов, после обильного снега? Всё ведь осыпалось. Осиновый лист успел уже почернеть на земле. Пожухла* жёлтая осыпь в березняках. Под лиственницей лежит пушистый оранжево-сизый* сугроб хвои.
Весь лес чёрный, пустой и холодный. И в этом прозрачном, продрогшем сумраке издали виден листок на орешнике. Куст облетел, а этот листок на кончике ветки маячит жёлтым живым огоньком.
Обхожу осторожно, боясь зацепить ветку. Оглянулся - висит. Всё уснуло в лесу. Всё готово к зиме. Только один листок упорно светится в чёрном лесу.