Дожил до седых волос; греха за собою большого не знаю. Я, друг вы мой, Варенька, выбежал в бешенстве каком-то неслыханном, я к нему хотел идти, греховоднику; я уж и не знал, что я делать хотел, потому что я не хочу, чтобы вас, ангельчика моего, обижали! На третий день, вечером, уж что Емеля подбил меня, я и пошел к нему, к офицеру-то. Я не помню также, что я говорил, только я знаю, что я много говорил в благородном негодовании моем Бедные люди капризны, --это уж так от природы устроено. А вы на меня не сердитесь, что я это говорю; у меня в груди-то, маточка, всё изныло Артель работников испачканных повстречалась со мною; затолкали меня, мужичье! Бывало, если вечер тих, --озеро покойно; на деревах, что по берегу росли, не шелохнет, вода неподвижна, словно зеркало
Я, друг вы мой, Варенька, выбежал в бешенстве каком-то неслыханном, я к нему хотел идти, греховоднику; я уж и не знал, что я делать хотел, потому что я не хочу, чтобы вас, ангельчика моего, обижали!
На третий день, вечером, уж что Емеля подбил меня, я и пошел к нему, к офицеру-то.
Я не помню также, что я говорил, только я знаю, что я много говорил в благородном негодовании моем
Бедные люди капризны, --это уж так от природы устроено.
А вы на меня не сердитесь, что я это говорю; у меня в груди-то, маточка, всё изныло
Артель работников испачканных повстречалась со мною; затолкали меня, мужичье!
Бывало, если вечер тих, --озеро покойно; на деревах, что по берегу росли, не шелохнет, вода неподвижна, словно зеркало