Началась Крымская война. В марте 1855 г. Толстой «записался в число охотников», образовавших так называемый «полк императорской фамилии», но «полк не имел случая быть в деле и достиг только Одессы». Вспыхнула эпидемия тифа, погибло более тысячи человек, в январе 1856 г. заболел и майор Толстой. А Софья Андреевна? Всегда покорная судьбе, Софья Андреевна, листок, плывущий по течению, деревце, поникшее под снегом, как называл ее Толстой, Софья Андреевна, узнав о болезни любимого, не посчиталась с мнением света, приехала в Одессу, самоотверженно ухаживала за ним, и это было едва ли не главным, что ему выжить. Из Одессы в первых числах мая 1856 г. они поехали в Крым. Южный берег казался царством цветов. Белыми мотыльками садились на траву лепестки черешен, поляны желтели коврами одуванчиков, фиолетовым пламенем горел багряник. Обычно уже ранним утром Софью Андреевну и Толстого ждали под седлами медлительный мул и буланая лошадка с лохматой гривой. Путешественники отправлялись вдоль берега моря, в горы. Они чувствовали себя так, словно вырвались на свободу. Парады, мундиры, сутолока света — все позади! Часто их прогулки заканчивались глубокой ночью. Убаюкивал мерный шаг лошадей, ровный шум моря. Явь или счастливый сон? Как ослепительна луна! Как гор очерчены вершины! В сребристом сумраке видна Внизу Байдарская долина... Ужель я вижу не во сне, Как звезды блещут в вышине, Как конь ступает осторожно. Как дышит грудь твоя тревожно? Иль при обманчивой луне Меня лишь дразнит призрак ложный И это сон? О, если б мне Проснуться было невозможно! Эти ли строки сложились первыми, или другие, но памятью о лете 1856 г. остались «Крымские очерки» — цикл из четырнадцати стихотворений (Семь из них положены на музыку С. Рахманиновым, Ц. Кюи, Л. Гречаниновым, Н. Черепниным.), которые были написаны во время путешествий и осенью этого же года. Еще четыре стихотворения Алексей Константинович оставил за пределами цикла. Лит.: «Но в жизни есть еще отрады...».
Началась Крымская война. В марте 1855 г. Толстой «записался в число охотников», образовавших так называемый «полк императорской фамилии», но «полк не имел случая быть в деле и достиг только Одессы». Вспыхнула эпидемия тифа, погибло более тысячи человек, в январе 1856 г. заболел и майор Толстой. А Софья Андреевна? Всегда покорная судьбе, Софья Андреевна, листок, плывущий по течению, деревце, поникшее под снегом, как называл ее Толстой, Софья Андреевна, узнав о болезни любимого, не посчиталась с мнением света, приехала в Одессу, самоотверженно ухаживала за ним, и это было едва ли не главным, что ему выжить. Из Одессы в первых числах мая 1856 г. они поехали в Крым. Южный берег казался царством цветов. Белыми мотыльками садились на траву лепестки черешен, поляны желтели коврами одуванчиков, фиолетовым пламенем горел багряник. Обычно уже ранним утром Софью Андреевну и Толстого ждали под седлами медлительный мул и буланая лошадка с лохматой гривой. Путешественники отправлялись вдоль берега моря, в горы. Они чувствовали себя так, словно вырвались на свободу. Парады, мундиры, сутолока света — все позади! Часто их прогулки заканчивались глубокой ночью. Убаюкивал мерный шаг лошадей, ровный шум моря. Явь или счастливый сон? Как ослепительна луна! Как гор очерчены вершины! В сребристом сумраке видна Внизу Байдарская долина... Ужель я вижу не во сне, Как звезды блещут в вышине, Как конь ступает осторожно. Как дышит грудь твоя тревожно? Иль при обманчивой луне Меня лишь дразнит призрак ложный И это сон? О, если б мне Проснуться было невозможно! Эти ли строки сложились первыми, или другие, но памятью о лете 1856 г. остались «Крымские очерки» — цикл из четырнадцати стихотворений (Семь из них положены на музыку С. Рахманиновым, Ц. Кюи, Л. Гречаниновым, Н. Черепниным.), которые были написаны во время путешествий и осенью этого же года. Еще четыре стихотворения Алексей Константинович оставил за пределами цикла. Лит.: «Но в жизни есть еще отрады...».