Осень в этом году стояла вся напролет сухая и теплая. Долго не увядала трава. Только голубеющая дымка, а ее зовут в народе «мга», затягивала плесы на Оке и отдаленные леса. «Мга» то сгущалась, то бледнела. Тогда сквозь нее проступали, как через матовое стекло, туманные видения вековых ракит на берегах.
Я плыл на лодке вниз по реке и вдруг услышал, как в небе кто-то начал осторожно переливать воду из звонкого стеклянного сосуда в другой такой же сосуд. Вода булькала, позванивала, журчала. Звуки эти заполняли все пространство между рекой и небосводом. Это курлыкали журавли.
Я поднял голову. Большие косяки журавлей тянулись один за другим прямо к югу. По береговой проселочной дороге ехал, покачиваясь, грузовик. Шофер остановил машину, вышел и тоже начал смотреть на журавлей. «Счастливо, друзья!» — крикнул он и помахал рукой вслед птицам. Потом он опять забрался в кабину, но долго не заводил мотор, должно быть, чтобы не заглушать затихающий небесный звон. Он открыл боковое стекло, высунулся и никак не мог оторваться от журавлиной стаи, уходившей в туман. И все слушал плеск и переливы птичьего крика…
Осень в этом году стояла вся напролет сухая и теплая. Долго не увядала трава. Только голубеющая дымка, а ее зовут в народе «мга», затягивала плесы на Оке и отдаленные леса. «Мга» то сгущалась, то бледнела. Тогда сквозь нее проступали, как через матовое стекло, туманные видения вековых ракит на берегах.
Я плыл на лодке вниз по реке и вдруг услышал, как в небе кто-то начал осторожно переливать воду из звонкого стеклянного сосуда в другой такой же сосуд. Вода булькала, позванивала, журчала. Звуки эти заполняли все пространство между рекой и небосводом. Это курлыкали журавли.
Я поднял голову. Большие косяки журавлей тянулись один за другим прямо к югу. По береговой проселочной дороге ехал, покачиваясь, грузовик. Шофер остановил машину, вышел и тоже начал смотреть на журавлей. «Счастливо, друзья!» — крикнул он и помахал рукой вслед птицам. Потом он опять забрался в кабину, но долго не заводил мотор, должно быть, чтобы не заглушать затихающий небесный звон. Он открыл боковое стекло, высунулся и никак не мог оторваться от журавлиной стаи, уходившей в туман. И все слушал плеск и переливы птичьего крика…