Напротив села, на скале, обкатанной дождями и временем, похожей на запекшийся кулич, чуть ниже гор и отрогов скал, отдаляясь, скорее отскочив от прибрежного леса, растет береза. я помню ее с детства. она уже старая, но по росту все девушка — не хватило ни почвы, ни свету, ни размаха дереву.эта береза распочинает осень на левом, скалистом берегу енисея: числа двадцатого — двадцать пятого августа приоткрывается на ней полоска едва видной прожелтины, и быстро-быстро, за несколько дней, от низу до верху вся береза сделается будто свечка восковая. последним пламенем, словно ярким вскриком в оконце лета, заявит она о себе и сразу же отделится от мира, от леса, от реки и всего своего земного окружения.стоит деревце одиноко и тихо светится, молитвенно догорает. только белый ствол, будто кость, с каждым утренником проступает все явственней, все отчетливей от корня до вершинки.но вот конец августа, завершение лета. вышел я на берег, нашел взглядом деревце, которому так и суждено вековать в девичьем облике. зеленая стоит березка, разве что чуть приморилась, ужалась в себе.быть благодатной осени, извещает. молчит святая душа березки, которую язык не поворачивается назвать бобылкой. но ласточки уже улетели, в палисаднике моем со стороны солнца окалиной покрылись листья на черемухе.все равно быть осени, быть непогоде, все равно зазимиться и на сей раз за день облететь и погаснуть, но пока стоит, молчит тихая вещунья на голой скале.ниже ее в камне пещера таинственно щурится, под нею ключ шевелится, еще ниже енисей под солнцем сиянием исходит, вроде бы и не шевелится, только дышит холодом, навевая предчувствие неминуемой осени.свечечка, родная, не зажигайся подольше, не сгорай дотла, пусть дни погожие и ясные дольше постоят, порадуют людей, их, кроме природы, уже некому и нечем радовать.и останься за нами, красуйся, как и до нас красовалась на утесе. гори и не гасни над енисеем, над миром, в храме природы, негасимым желтым огоньком свеча вечности.
