С крестьянами и дворовыми обходился он строго и своенравно... Обстоятельства разлучили их надолго. Будучи ровесниками, рожденные в одном сословии, воспитанные одинаково, они сходствовали отчасти и в характерах и в наклонностях. Накануне был отдан приказ псарям и стремянным быть готовыми к пяти часам утра. Троекуров велел тотчас его догнать и воротить непременно. Но мысли его вскоре приняли другое направление. Очень кстати заехал, как, бишь, тебя зовут; мне до тебя нужда. Они гордо взглянули друг на друга, и Дубровский заметил злобную улыбку на лице своего противника. Сторожа сбежались на шум и насилу им овладели. Андрей Гаврилович тихо повиновался ей и, кроме ее, не имел ни с кем сношения. Однажды вечером, когда несколько офицеров сидели у него, развалившись по диванам и куря из его янтарей, Гриша, его камердинер, подал ему письмо, коего надпись и печать тотчас поразили молодого человека. Он поспешно его распечатал и прочел следующее... От природы не был он корыстолюбив, желание мести завлекло его слишком далеко, совесть его роптала. Он торопливо подбирал полы своего халата, собираясь встать с кресел, приподнялся... и вдруг упал. Бабы громко выли; мужики изредка утирали слезы кулаком.
Обстоятельства разлучили их надолго.
Будучи ровесниками, рожденные в одном сословии, воспитанные одинаково, они сходствовали отчасти и в характерах и в наклонностях.
Накануне был отдан приказ псарям и стремянным быть готовыми к пяти часам утра.
Троекуров велел тотчас его догнать и воротить непременно.
Но мысли его вскоре приняли другое направление.
Очень кстати заехал, как, бишь, тебя зовут; мне до тебя нужда.
Они гордо взглянули друг на друга, и Дубровский заметил злобную улыбку на лице своего противника.
Сторожа сбежались на шум и насилу им овладели.
Андрей Гаврилович тихо повиновался ей и, кроме ее, не имел ни с кем сношения.
Однажды вечером, когда несколько офицеров сидели у него, развалившись по диванам и куря из его янтарей, Гриша, его камердинер, подал ему письмо, коего надпись и печать тотчас поразили молодого человека.
Он поспешно его распечатал и прочел следующее...
От природы не был он корыстолюбив, желание мести завлекло его слишком далеко, совесть его роптала.
Он торопливо подбирал полы своего халата, собираясь встать с кресел, приподнялся... и вдруг упал.
Бабы громко выли; мужики изредка утирали слезы кулаком.