Чичиков, судя по его подорожным, сумел везде побывать: и на севере, и на юге, и на Волге, и бог знает где.
Всякий раз, когда Чичиков встречается с кем-либо из помещиков, он совершает осмотр своих идеалов. Манилов — это семейная жизнь. Коробочка — изобилие и удовольствие, чесание пяток, перина. Ноздрев — хвастовство и завиральность, игра, блеф. Собакевич — собственная деревенька, доход, крепкие избы, работящие мужики. Плюшкин — капитал, недвижимость. Воплощенные идеалы Чичикова проходят перед ним, имея лицо, фамилию, даже биографию.
И Манилов, и Коробочка, и Ноздрев, и Плюшкин — это то, чем сразу вместе хотел бы стать Чичиков.
Маниловский бельведер — это то же, что и мечты Чичикова о херсонских поместьях. Ноздрев напоминает ему самого себя в минуты вранья. Собакевич пугает отсутствием души. Перед кучей Плюшкина он замирает, как перед своим погибшим идеалом. Куча эта — надгробный холм над идеалом материалиста.
Всякий раз, когда Чичиков встречается с кем-либо из помещиков, он совершает осмотр своих идеалов. Манилов — это семейная жизнь. Коробочка — изобилие и удовольствие, чесание пяток, перина. Ноздрев — хвастовство и завиральность, игра, блеф. Собакевич — собственная деревенька, доход, крепкие избы, работящие мужики. Плюшкин — капитал, недвижимость. Воплощенные идеалы Чичикова проходят перед ним, имея лицо, фамилию, даже биографию.
И Манилов, и Коробочка, и Ноздрев, и Плюшкин — это то, чем сразу вместе хотел бы стать Чичиков.
Маниловский бельведер — это то же, что и мечты Чичикова о херсонских поместьях. Ноздрев напоминает ему самого себя в минуты вранья. Собакевич пугает отсутствием души. Перед кучей Плюшкина он замирает, как перед своим погибшим идеалом. Куча эта — надгробный холм над идеалом материалиста.