4. Дни стояли пасмурные, однако теплые. 5. Приют наш мал, зато спокоен. 6. Было светло, но по-осеннему скучно и серо. 7. Теперь море сияло уже не сплошь, а лишь в нескольких местах. 8. Он слеп, упрям, нетерпелив, и легкомыслен, и кичлив. 9. Всякий вечно забывал в кухне или шапку, или кнут для чужих собак, или что-нибудь подобное. 10. Кругом было и светло, и зелено. 11. Не то мысли, не то воспоминания, не то мечты бродили в голове Оленина. 12. С чужими я либо робел, либо важничал. 13. То ли от зноя, то ли от стона подошла усталость. 14. Ни жертвы, ни потери, ни страданья народную любовь не охладят. 15. Наташа умела мыть и гладить, шить и плести. 16. Челкаш завидовал и сожалел об этой молодой жизни, подсмеивался над ней и даже огорчался за нее. 17. Туманы в Лондоне бывают если не каждый день, то через день непременно. 20. Вид большой реки представляет не только величественное, но и страшное зрелище. 21. Все окна, как в барском доме, так и в людских, отворены настежь. 22. К тишине ожидания уже примешивался не столько слышимый, сколько угадываемый...
Вроде так))))))))))))
4. Дни стояли пасмурные, однако теплые. 5. Приют наш мал, зато спокоен. 6. Было светло, но по-осеннему скучно и серо. 7. Теперь море сияло уже не сплошь, а лишь в нескольких местах. 8. Он слеп, упрям, нетерпелив, и легкомыслен, и кичлив. 9. Всякий вечно забывал в кухне или шапку, или кнут для чужих собак, или что-нибудь подобное. 10. Кругом было и светло, и зелено. 11. Не то мысли, не то воспоминания, не то мечты бродили в голове Оленина. 12. С чужими я либо робел, либо важничал. 13. То ли от зноя, то ли от стона подошла усталость. 14. Ни жертвы, ни потери, ни страданья народную любовь не охладят. 15. Наташа умела мыть и гладить, шить и плести. 16. Челкаш завидовал и сожалел об этой молодой жизни, подсмеивался над ней и даже огорчался за нее. 17. Туманы в Лондоне бывают если не каждый день, то через день непременно. 20. Вид большой реки представляет не только величественное, но и страшное зрелище. 21. Все окна, как в барском доме, так и в людских, отворены настежь. 22. К тишине ожидания уже примешивался не столько слышимый, сколько угадываемый...