Темнеет. Резче смотрятся, точно посиневшие, силуэты старых деревьев, а молодая поросль под дымным налётом теней вечера сливается в однотонное пятно, и только кое-где над ним, как шпиль небольшой башенки, выглядывает острая верхушка одинокой, среди маленьких сестёр, берёзки постарше. Лес замирает, становится молчаливее. Но полная тишина не наступает и с сумерками. Что-то дышит, гудит, шепчет, бормочет неизвестными, тайными голосами, то затихая, то снова врываясь гремучим потоком. Только исчезли из весенней мелодии переливчатые колокольчики птиц, замерли их трели. Укрывается кружевным сквозистым туманом говорливый ручей и, продолжая беспечно журчать, пробирается по впадинам у корней деревьев к полноводной широкой реке.
