Мой папа — художник, и рабочим кабинетом ему служит мастерская, которую он оборудовал по своему вкусу. Когда сюда попадаешь в первый раз, в глаза сразу бросается то, что моя мама называет «художественным беспорядком», а папа — «творческой атмосферой». На столах, стенах, даже на полу лежат, стоят или висят папины наброски, чьи-то фотографии, множество открыток и репродукций известных художников, палитры со смешанными красками, запачканные в краску тряпочки и просто скомканная бумага. На подоконнике стоит маленький магнитофон, а рядом — высокая стопка аудиокассет с музыкой различных направлений, создающей у папы во время работы особое «творческое настроение». Здесь же в углу стоит шкаф со всевозможными журналами и книгами, многие из которых — настоящая редкость. На самом освещенном месте рядом с окном стоит мольберт с папиной очередной работой, а возле него на стульях и просто на полу — коробки с красками, карандашами, кисточками, ластиками, углем и всякими другими мелочами.
Мое любимое место — в углу мастерской. Там расположены маленький журнальный столик с чашками и чайником и два уютных глубоких кресла. Когда я захожу к папе в мастерскую, я чаще всего устраиваюсь в одном из кресел, пью горячий чай с пряниками и наблюдаю за папиной работой. вот попробуй так я больше не смогла
создающей у папы во время работы особое «творческое настроение». Здесь же в углу стоит шкаф со всевозможными журналами и книгами, многие из которых — настоящая редкость. На самом освещенном месте рядом с окном стоит мольберт с папиной очередной работой, а возле него на стульях и просто на полу — коробки с красками, карандашами, кисточками, ластиками, углем и всякими другими мелочами.
Мое любимое место — в углу мастерской. Там расположены маленький журнальный столик с чашками и чайником и два уютных глубоких кресла. Когда я захожу к папе в мастерскую, я чаще всего устраиваюсь в одном из кресел, пью горячий чай с пряниками и наблюдаю за папиной работой. вот попробуй так я больше не смогла