Красавец сугроб, голубыми искрами сверкавший на солнце, потемнел. Однажды я ловил рыбу на небольшом озере с высокими крутыми берегами, заросшими цепкой ежевикой. Темные кусты, тесные от тумана, нависали над палубой. (К. Паустовский) Я закутался плотнее в шинель и, лежа, смотрел на его старое лицо, черное от загара и ветра. Емельян нахмурился, спрятав глаза глубоко под брови, длинные и выцветшие. (М. Горький) Все звезды, мелкие и крупные, были чисты. Налево шумели ветлы, широкие, огромные, обмякшие. (И. Бунин) Дед Архип Тихона Петровича, копал в углу грядки. (К. Паустовский) Егоровна, добрая старуха, некогда ходившая за его сыном, теперь сделалась и его нянькою. Отодрав лист от расходной книги, она продиктовала повару Харитону, единственному кистневскому грамотею, письмо, которое в тот же день и отослала в город на почту. Онегин, добрый мой приятель, родился на брегах Невы. Отец мой, Андрей Петрович Гринев, служил при графе Минихе. (А. С. Пушкин)
Я закутался плотнее в шинель и, лежа, смотрел на его старое лицо, черное от загара и ветра. Емельян нахмурился, спрятав глаза глубоко под брови, длинные и выцветшие. (М. Горький)
Все звезды, мелкие и крупные, были чисты. Налево шумели ветлы, широкие, огромные, обмякшие. (И. Бунин)
Дед Архип Тихона Петровича, копал в углу грядки. (К. Паустовский)
Егоровна, добрая старуха, некогда ходившая за его сыном, теперь сделалась и его нянькою. Отодрав лист от расходной книги, она продиктовала повару Харитону, единственному кистневскому грамотею, письмо, которое в тот же день и отослала в город на почту. Онегин, добрый мой приятель, родился на брегах Невы. Отец мой, Андрей Петрович Гринев, служил при графе Минихе. (А. С. Пушкин)