Во весь голос говорят дрозды, славки. Ранним утром доносится глухое «у-ду-ду» хохлатого удода. На вершине дерева громко воркуют горлицы. Над умытыми дождём полянами перезваниваются меж собой лесные коньки, журчит песенка зеленушки. В лесной праздничный хор вливаются чистые посвисты пеночек. Весело, празднично в лесу.
Узкая стёжка упорно пробирается вдоль стены зарослей, выбегает на поляну. В двух шагах от тропки с куста терновника на меня смотрят немигающие внимательные глаза. В них испуг, ожидание. Заметил или не заметил? Птица сливается с гнездом, замирает. Если остановиться, она вспорхнёт, зашумит крыльями, и неизвестно, вернётся ли… А в гнезде уже попискивают птенцы. В пору больших родительских забот дикие четвероногие и крылатые просят от нас немногого: не беспокоить их.
Прохожу мимо, стараюсь не задеть кустарник. Пусть лес живёт по своим законам.
А я буду тихо наблюдать и слушать. Здесь так много удивительного!
Во весь голос говорят дрозды, славки. Ранним утром доносится глухое «у-ду-ду» хохлатого удода. На вершине дерева громко воркуют горлицы. Над умытыми дождём полянами перезваниваются меж собой лесные коньки, журчит песенка зеленушки. В лесной праздничный хор вливаются чистые посвисты пеночек. Весело, празднично в лесу.
Узкая стёжка упорно пробирается вдоль стены зарослей, выбегает на поляну. В двух шагах от тропки с куста терновника на меня смотрят немигающие внимательные глаза. В них испуг, ожидание. Заметил или не заметил? Птица сливается с гнездом, замирает. Если остановиться, она вспорхнёт, зашумит крыльями, и неизвестно, вернётся ли… А в гнезде уже попискивают птенцы. В пору больших родительских забот дикие четвероногие и крылатые просят от нас немногого: не беспокоить их.
Прохожу мимо, стараюсь не задеть кустарник. Пусть лес живёт по своим законам.
А я буду тихо наблюдать и слушать. Здесь так много удивительного!