Вода в пруду была прозрачной, как стекло.
Его «выпад» был не чем иным, как завуалированным комплиментом.
Европейским морякам казалось, что в Южном полушарии звёзд на небе гораздо больше, чем в Северном.
Только прозвучал последний звонок, как Петров уже покинул здание школы, как стрела покидает тетиву лука.
Алёша сидел недвижимо, словно зачарованный рассказом Зои.
Стихи Пушкина, как и сонеты Шекспира, весьма лиричны.
Откуда-то потянуло смрадом, точно из дантовской «Злой Ямы».
Дождь, как назло, полил ещё сильнее, будто бы нарочно силясь воспрепятствовать моему визиту к Ольге.
Вода в пруду была прозрачной, как стекло.
Его «выпад» был не чем иным, как завуалированным комплиментом.
Европейским морякам казалось, что в Южном полушарии звёзд на небе гораздо больше, чем в Северном.
Только прозвучал последний звонок, как Петров уже покинул здание школы, как стрела покидает тетиву лука.
Алёша сидел недвижимо, словно зачарованный рассказом Зои.
Стихи Пушкина, как и сонеты Шекспира, весьма лиричны.
Откуда-то потянуло смрадом, точно из дантовской «Злой Ямы».
Дождь, как назло, полил ещё сильнее, будто бы нарочно силясь воспрепятствовать моему визиту к Ольге.