Он стал для нас трагическим актером, играющим самого себя. Мы видели маску трагического актера, гипнотизирующего нас, и отдавались гипнозу его игры. Рыцарь прекрасной дамы - Гамлет, размышляющий о небытии - безумный прожигатель жизни, пргвожденный к рактирной стойке отдавшийся цыганским чарам - мрачный пророк хаоса и смерти,- вс это было для нас последовательным логическим развитием одной трагедии, а сам Блорк - её героем. Поэзия Блока стала для нас эмоциональным монологом трагического героя, а сам Блок - этим актером, загримрованным под самого себя...
Мы всегда созерцали Блока, а не смотрели на него, - созерцали как волнующее нас явление. Стихи его мы воспринимали слишком эмоционально, его самого - слишком эстетически. Самый близки й, скрепленный с нами узами глубокого духовного родства, он
Объяснение:
Он стал для нас трагическим актером, играющим самого себя. Мы видели маску трагического актера, гипнотизирующего нас, и отдавались гипнозу его игры. Рыцарь прекрасной дамы - Гамлет, размышляющий о небытии - безумный прожигатель жизни, пргвожденный к рактирной стойке отдавшийся цыганским чарам - мрачный пророк хаоса и смерти,- вс это было для нас последовательным логическим развитием одной трагедии, а сам Блорк - её героем. Поэзия Блока стала для нас эмоциональным монологом трагического героя, а сам Блок - этим актером, загримрованным под самого себя...
Мы всегда созерцали Блока, а не смотрели на него, - созерцали как волнующее нас явление. Стихи его мы воспринимали слишком эмоционально, его самого - слишком эстетически. Самый близки й, скрепленный с нами узами глубокого духовного родства, он