Мой сосед начал что-то сосредоточено писать, наклонив голову вниз. Я сидел, не понимая чем же он был так занят. Я решил поинтересоваться и подошел к нему, сев на стул. Неуклюже подняв голову, он спросил меня: "Что ты хочешь?". Я не хотел лезть в чужое дело, но мои глаза горели от любопытности, добавляя легкую глупость в моем лице. На что я ответил: "Сидя напротив тебя, я увидел твое невероятно сосредоточено лицо, чем же ты так занят?". Он приподнял свою сгорбившуюся спину, неловко закрывая головой и грудкой клеткой почти весь текст. Вглядываясь в текст, его почерк был ошеломляюще красив. Прочитав весь текст, я не понял его смысла, но текст был о чем-то глубоком и тяжелом. Он встал, пошевелив плечами, на его лице виднелась грусть, я успел это рассмотреть до того, как он ушел.
Мой сосед начал что-то сосредоточено писать, наклонив голову вниз. Я сидел, не понимая чем же он был так занят. Я решил поинтересоваться и подошел к нему, сев на стул. Неуклюже подняв голову, он спросил меня: "Что ты хочешь?". Я не хотел лезть в чужое дело, но мои глаза горели от любопытности, добавляя легкую глупость в моем лице. На что я ответил: "Сидя напротив тебя, я увидел твое невероятно сосредоточено лицо, чем же ты так занят?". Он приподнял свою сгорбившуюся спину, неловко закрывая головой и грудкой клеткой почти весь текст. Вглядываясь в текст, его почерк был ошеломляюще красив. Прочитав весь текст, я не понял его смысла, но текст был о чем-то глубоком и тяжелом. Он встал, пошевелив плечами, на его лице виднелась грусть, я успел это рассмотреть до того, как он ушел.