Лизавета Григорьевна ушла в свою комнату и призвала Настю.Обе долго рассуждали о завтрашнем посещении. Что подумаетАлексей, если узнает в благовоспитанной барышне свою Аку-лину? Какое мнение будет он иметь о ее поведении и правилах,о ее благоразумии? С другой стороны, Лизе очень хотелось ви-деть, какое впечатление произвело бы на него свидание столь не-ожиданное... Вдруг мелькнула ей мысль. Она тотчас передала ееНасте; обе обрадовались ей как находке и положили исполнитьее непременно.На другой день за завтраком Григорий Иванович спросилу дочки, все ли намерена она спрятаться от Берестовых. «Папа, —отвечала Лиза, — я приму их, если это вам угодно, только с угово-ром: как бы я перед ними ни явилась, что б я ни сделала, вы бра-нить меня не будете и не дадите никакого знака удивления или не-удовольствия». — «Опять какие-нибудь проказы! — сказал смеясьГригорий Иванович. — Ну, хорошо, хорошо; согласен, делай, чтохочешь, черноглазая моя шалунья». С этим словом он поцеловалее в лоб, и Лиза побежала приготовляться
Лизавета Григорьевна ушла в свою комнату и призвала Настю.Обе долго рассуждали о завтрашнем посещении. Что подумаетАлексей, если узнает в благовоспитанной барышне свою Аку-лину? Какое мнение будет он иметь о ее поведении и правилах,о ее благоразумии? С другой стороны, Лизе очень хотелось ви-деть, какое впечатление произвело бы на него свидание столь не-ожиданное... Вдруг мелькнула ей мысль. Она тотчас передала ееНасте; обе обрадовались ей как находке и положили исполнитьее непременно.На другой день за завтраком Григорий Иванович спросилу дочки, все ли намерена она спрятаться от Берестовых. «Папа, —отвечала Лиза, — я приму их, если это вам угодно, только с угово-ром: как бы я перед ними ни явилась, что б я ни сделала, вы бра-нить меня не будете и не дадите никакого знака удивления или не-удовольствия». — «Опять какие-нибудь проказы! — сказал смеясьГригорий Иванович. — Ну, хорошо, хорошо; согласен, делай, чтохочешь, черноглазая моя шалунья». С этим словом он поцеловалее в лоб, и Лиза побежала приготовляться