Художник изысканного душевного строя, скромный беспредельно, но гордый в своем неповторимо прекрасном композиторском самоограничении, в своем культе лаконичной формы и преклонении перед «музыкой, диктуемой суровым чувством меры», – таким, по меткой характеристике исследователя, вошел в русскую культуру Анатолий Константинович Лядов. Талантливый миниатюрист, мастер-ювелир, он был композитором «чутко гравированных малых пространств музыки. Но в этих тщательно отграниченных пределах, оказывалось, можно было бы сказать много занимательного и так, что захочется слушать и слушать» (Б.В.Асафьев).
Большинство страниц музыки Лядова – спокойно-сосредоточенное повествование о жизни, задумчивое вглядывание в нее, лишенное какой-либо драматически острой эмоциональной реакции. Все в нем гармонически уравновешено. Композитор не ставит сложные философские проблемы, но в круге созданных им образов всегда читается глубокая авторская мысль и этическое благородство.
Сочинения для оркестра занимают центральное место в последнем периоде творчества Лядова (1902–1914). В их числе «Польский» к торжеству открытия статуи А.Г. Рубинштейна (1902), «Баба Яга» (1904), «Восемь русских народных песен» (1906), «Волшебное озеро» (1908), «Кикимора» (1909), «Танец Амазонки» (1910), «Из Апокалипсиса» (1910–1912) и «Скорбная песнь» («Nenie», 1914). В большинстве из них выразилось свойственное композитору тяготение к конкретным сюжетам, к излюбленной фантастической тематике. Этим объясняется и частое обращение к программности, и максимальное использование колористических возможностей оркестра.
Партитуре народного сказания для оркестра «Кикимора» предпослана программа, в основу которой положен отрывок из «Сказаний русского народа» И.П. Сахарова:
«Живет, растет Кикимора у кудесника в каменных горах. От утра до вечера тешит Кикимору кот-баюн – говорит сказки заморские. Со вечера до бела света качают Кикимору во хрустальчатой колыбельке. Ровно через семь лет вырастает Кикимора. Тонешенька, чернешенька та Кикимора, а голова-то у нее малым-малешенька, со наперсточек, а туловища не спознать с соломиной. Стучит, гремит Кикимора от утра до вечера; свистит, шипит Кикимора со вечера до полуночи; со полуночи до бела света прядет кудель коно�
Художник изысканного душевного строя, скромный беспредельно, но гордый в своем неповторимо прекрасном композиторском самоограничении, в своем культе лаконичной формы и преклонении перед «музыкой, диктуемой суровым чувством меры», – таким, по меткой характеристике исследователя, вошел в русскую культуру Анатолий Константинович Лядов. Талантливый миниатюрист, мастер-ювелир, он был композитором «чутко гравированных малых пространств музыки. Но в этих тщательно отграниченных пределах, оказывалось, можно было бы сказать много занимательного и так, что захочется слушать и слушать» (Б.В.Асафьев).
Большинство страниц музыки Лядова – спокойно-сосредоточенное повествование о жизни, задумчивое вглядывание в нее, лишенное какой-либо драматически острой эмоциональной реакции. Все в нем гармонически уравновешено. Композитор не ставит сложные философские проблемы, но в круге созданных им образов всегда читается глубокая авторская мысль и этическое благородство.
Сочинения для оркестра занимают центральное место в последнем периоде творчества Лядова (1902–1914). В их числе «Польский» к торжеству открытия статуи А.Г. Рубинштейна (1902), «Баба Яга» (1904), «Восемь русских народных песен» (1906), «Волшебное озеро» (1908), «Кикимора» (1909), «Танец Амазонки» (1910), «Из Апокалипсиса» (1910–1912) и «Скорбная песнь» («Nenie», 1914). В большинстве из них выразилось свойственное композитору тяготение к конкретным сюжетам, к излюбленной фантастической тематике. Этим объясняется и частое обращение к программности, и максимальное использование колористических возможностей оркестра.
Партитуре народного сказания для оркестра «Кикимора» предпослана программа, в основу которой положен отрывок из «Сказаний русского народа» И.П. Сахарова:
«Живет, растет Кикимора у кудесника в каменных горах. От утра до вечера тешит Кикимору кот-баюн – говорит сказки заморские. Со вечера до бела света качают Кикимору во хрустальчатой колыбельке. Ровно через семь лет вырастает Кикимора. Тонешенька, чернешенька та Кикимора, а голова-то у нее малым-малешенька, со наперсточек, а туловища не спознать с соломиной. Стучит, гремит Кикимора от утра до вечера; свистит, шипит Кикимора со вечера до полуночи; со полуночи до бела света прядет кудель коно�