Расскажи нам, Ямал, о рожденье своём, Как в дремучих веках ты явился на свет, Как припал к ледяной материнской груди И растил богатырскую силу свою.
В дни полярного мрака и злобной пурги, Когда тучи, как дым, припадали к снегам, Когда Карское море стонало во мгле, Ледяною волною о берег гремя, - Пробивался ты к свету, могучий Ямал, И в тяжёлой борьбе несгибаемым стал.
Тускло-розовым светом искрясь, как луна, Стало тело утиного пуха нежней, Потому что проснулась большая душа В ледяном, несгибаемом теле твоём. А проснулась она, потому что проник В стылый северный край человечий язык.
Волны Карского моря запели трубой, Прикоснувшись к зубчатым краям облаков, И, упав с высоты, оросили водой, Окропили тебя, ясноглазый Ямал. Новой малицей Север укутал тебя, А солёные брызги, застыв на лету, Грудь твою оросили алмазным дождём. Понесло тебя море на пенных холмах, На всклочённых гребнях тебя понесло, Словно в люльке хрустальной, смеясь и любя, Долго, долго баюкало море тебя.
Расскажи нам, Ямал, о рожденье своём,
Как в дремучих веках ты явился на свет,
Как припал к ледяной материнской груди
И растил богатырскую силу свою.
В дни полярного мрака и злобной пурги,
Когда тучи, как дым, припадали к снегам,
Когда Карское море стонало во мгле,
Ледяною волною о берег гремя, -
Пробивался ты к свету, могучий Ямал,
И в тяжёлой борьбе несгибаемым стал.
Тускло-розовым светом искрясь, как луна,
Стало тело утиного пуха нежней,
Потому что проснулась большая душа
В ледяном, несгибаемом теле твоём.
А проснулась она, потому что проник
В стылый северный край человечий язык.
Волны Карского моря запели трубой,
Прикоснувшись к зубчатым краям облаков,
И, упав с высоты, оросили водой,
Окропили тебя, ясноглазый Ямал.
Новой малицей Север укутал тебя,
А солёные брызги, застыв на лету,
Грудь твою оросили алмазным дождём.
Понесло тебя море на пенных холмах,
На всклочённых гребнях тебя понесло,
Словно в люльке хрустальной, смеясь и любя,
Долго, долго баюкало море тебя.
Ой, весна звонкоголосая,
Первой вестью о тепле
Принесла ты нам курносого Олененка на крыле.
В голубой воде проталинки,
Чуть присыпанный снежком,
Он лежит, смешной и маленький
С длинным красным язычком.
Вот глотнул он снега талого, Тонко хоркнул на ветру,
Наш Едэйко увидал его
Самый первый поутру!
И пока лизала досуха
Олениха сосунка,
Захотелось черноносому
Дотянуться до соска.
Посмотри, какой он рябенький
И задиристый на вид,
И уже на ножках слабеньких
Хоть качаясь, но стоит!
С каждой новою минутою
Он все крепнет, и, глядишь,
Через час уже над тундрою,
Как пушок, летит малыш.
Знать, в живой воде проталинки
Искупался он не зря!
Пересмешничает с маленьким
Светло-русая заря.