Почти всю свою юность Мцыри провел в монастыре. Им безраздельно овладела огромная тоска по родному дому, где он провел недолгое, но счастливое детство. Единственной его мыслью была мысль о побеге. Часто он
Бродил безмолвен, одинок,
Смотрел, вздыхая, на восток,
Томим неясною тоской
По стороне своей родной. Он видел, как монахи добровольно отреклись от всех радостей жизни. И поэтому Мцыри стремится также “узнать, прекрасна ли земля”.
Про звон монастырского колокола, по которому он узнал, что вернулся обратно, Мцыри говорит:
Казалось, звон тот выходил
Из сердца — будто кто-нибудь
Железом ударял мне в грудь. (В книге же есть это!)
Почти всю свою юность Мцыри провел в монастыре. Им безраздельно овладела огромная тоска по родному дому, где он провел недолгое, но счастливое детство. Единственной его мыслью была мысль о побеге. Часто он
Бродил безмолвен, одинок,
Смотрел, вздыхая, на восток,
Томим неясною тоской
По стороне своей родной. Он видел, как монахи добровольно отреклись от всех радостей жизни. И поэтому Мцыри стремится также “узнать, прекрасна ли земля”.
Про звон монастырского колокола, по которому он узнал, что вернулся обратно, Мцыри говорит:
Казалось, звон тот выходил
Из сердца — будто кто-нибудь
Железом ударял мне в грудь. (В книге же есть это!)