Ему было 11 лет, когда умер его отец. Вдова с детьми осталась в большой бедности... В марте 1762 г. Державин был уже в Петербурге, в солдатских казармах. Последовавшие затем двенадцать лет (1762—73) составляют наиболее безотрадный период в его жизни. Тяжелая черная работа поглощает почти все его время; его окружают невежественные товарищи; это быстро и самым гибельным образом действует на увлекающегося юношу. Он пристрастился к картам, играя сначала "по маленькой", а потом и "в большую". Живя в отпуску в Москве, Державин проиграл в карты деньги, присланные матерью на покупку имения, и это едва его не погубило: он "ездил, так сказать с отчаяния, день и ночь по трактирам, искать игры; познакомился с игроками или, лучше, с прикрытыми благопристойными поступками и одеждою разбойниками... Когда случалось, что не на что было не токмо играть, но и жить, то, запершись дома, ел хлеб с водою и марал стихи"». (Архангельский, 1993, с. 629-630.)
Ему было 11 лет, когда умер его отец. Вдова с детьми осталась в большой бедности... В марте 1762 г. Державин был уже в Петербурге, в солдатских казармах. Последовавшие затем двенадцать лет (1762—73) составляют наиболее безотрадный период в его жизни. Тяжелая черная работа поглощает почти все его время; его окружают невежественные товарищи; это быстро и самым гибельным образом действует на увлекающегося юношу. Он пристрастился к картам, играя сначала "по маленькой", а потом и "в большую". Живя в отпуску в Москве, Державин проиграл в карты деньги, присланные матерью на покупку имения, и это едва его не погубило: он "ездил, так сказать с отчаяния, день и ночь по трактирам, искать игры; познакомился с игроками или, лучше, с прикрытыми благопристойными поступками и одеждою разбойниками... Когда случалось, что не на что было не токмо играть, но и жить, то, запершись дома, ел хлеб с водою и марал стихи"». (Архангельский, 1993, с. 629-630.)