Молодой рыцарь Альбер сетует своему слуге Ивану на безденежье, на скупость старого отца-барона и на нежелание ростовщика-еврея Соломона ссудить ему денег взаймы. Во время разговора с Альбером еврей намекает, что получение долгожданного наследства можно приблизить, отравив скрягу-отца. Рыцарь в негодовании изгоняет Соломона вон.
Пока старый барон чахнет в подвале над своими сокровищами, негодуя по поводу того, что наследник когда-нибудь спустит всё накопленное им с таким трудом и при упорной борьбе с собственной совестью (которую он называет "когтистым зверем"), Альбер подаёт местному герцогу жалобу на родителя. Спрятавшись в соседней комнате, он подслушивает беседу герцога с отцом
Когда старый барон начинает обвинять сына в намерении убить и обокрасть его, Альбер врывается в залу. Отец бросает сыну перчатку, тот с готовностью принимает вызов. Герцог в возмущении отнимает у Альбера перчатку и изгоняет его из своего дворца, после чего обращается с упрёком к барону. Но у того случается сердечный приступ, и он умирает, провожаемый словами герцога «Боже! Ужасный век, ужасные сердца.»
Последние мысли умирающего старика всё также обращены к стяжательству: «Где ключи? Ключи, ключи мои!…"
Пока старый барон чахнет в подвале над своими сокровищами, негодуя по поводу того, что наследник когда-нибудь спустит всё накопленное им с таким трудом и при упорной борьбе с собственной совестью (которую он называет "когтистым зверем"), Альбер подаёт местному герцогу жалобу на родителя. Спрятавшись в соседней комнате, он подслушивает беседу герцога с отцом
Когда старый барон начинает обвинять сына в намерении убить и обокрасть его, Альбер врывается в залу. Отец бросает сыну перчатку, тот с готовностью принимает вызов. Герцог в возмущении отнимает у Альбера перчатку и изгоняет его из своего дворца, после чего обращается с упрёком к барону. Но у того случается сердечный приступ, и он умирает, провожаемый словами герцога «Боже! Ужасный век, ужасные сердца.»
Последние мысли умирающего старика всё также обращены к стяжательству: «Где ключи? Ключи, ключи мои!…"