В «Прометее» Эсхила еще чувствуется некоторая архаичность построения и драматургической техники трагедии. Динамика в этой трагедии почти отсутствует. Только начало и конец ее имеют поворотные пункты. Вся центральная часть — это размышления Прометея о несчастьях человечества, о своей судьбе, о тирании Зевса. Приход Океанид и старца Океана, а также неожиданное появление Ио в образе коровы не меняют общего статического характера трагедии. Мы лишь чувствуем некоторую перспективу активного действия в будущем, когда Прометей, встречаясь с Ио, приветствует ее как прародительницу своего избавителя, или когда Гермес изрекает волю Зевса. Приковывание Прометея к скале и низвержение его молниями и громами Зевса, то-есть начало и конец трагедии, вот поворотные моменты в развитии сюжета. Все остальное лишь фон для показа страшных мук Прометея.
В «Прометее» Эсхила еще чувствуется некоторая архаичность построения и драматургической техники трагедии. Динамика в этой трагедии почти отсутствует. Только начало и конец ее имеют поворотные пункты. Вся центральная часть — это размышления Прометея о несчастьях человечества, о своей судьбе, о тирании Зевса. Приход Океанид и старца Океана, а также неожиданное появление Ио в образе коровы не меняют общего статического характера трагедии. Мы лишь чувствуем некоторую перспективу активного действия в будущем, когда Прометей, встречаясь с Ио, приветствует ее как прародительницу своего избавителя, или когда Гермес изрекает волю Зевса. Приковывание Прометея к скале и низвержение его молниями и громами Зевса, то-есть начало и конец трагедии, вот поворотные моменты в развитии сюжета. Все остальное лишь фон для показа страшных мук Прометея.