Муки совести. По словам самого героя, он «целый месяц провидение беспокоил, призывая в свидетели, что не для своей плоти дело предпринимает, а имеет в виду великолепную цель, чтобы возможную справедливость наблюдать в исполнении». Страх. «Он просто не верил себе и упрямо, рабски, искал возражений по сторонам, как будто кто его принуждал и тянул к ужасному делу…» Во время последнего разговора со старухой, Раскольникову, также, очень страшно: «Еще с полминуты, и он, возможно, убежал бы от нее», не совершив преступления. Душевные переживания. Совершенно уверенный в своей идее, Раскольников совсем не уверен, что сможет осуществить ее. От этого он глубоко несчастен. Еще до преступления, начинаются его лихорадочные метания и нравственные мучения. Только стечение обстоятельств, «так нечаянно наступивших и все разом порешивших подействовали на Раскольникова почти совсем механически; как будто его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неестественной силой, без возражений. Точно он попал клочком одежды в колесо машины, и его начало в нее втягивать».
Страх. «Он просто не верил себе и упрямо, рабски, искал возражений по сторонам, как будто кто его принуждал и тянул к ужасному делу…» Во время последнего разговора со старухой, Раскольникову, также, очень страшно: «Еще с полминуты, и он, возможно, убежал бы от нее», не совершив преступления.
Душевные переживания. Совершенно уверенный в своей идее, Раскольников совсем не уверен, что сможет осуществить ее. От этого он глубоко несчастен. Еще до преступления, начинаются его лихорадочные метания и нравственные мучения.
Только стечение обстоятельств, «так нечаянно наступивших и все разом порешивших подействовали на Раскольникова почти совсем механически; как будто его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неестественной силой, без возражений. Точно он попал клочком одежды в колесо машины, и его начало в нее втягивать».