Не делая обычного вступления, отвечаю на вопрос, поставленный в теме сочинения: нет сомнения, нужен.
Его называли в свое время «прокурором русской общественной жизни». «Я благоговею перед Салтыковым...» — говорил Т. Г. Шевченко. «Какая суровость! Какие глаза судьи! Какая за всем этим чувствуется особенная, твердая, подлинная доброта! Это лицо подвижника» (А. В. Луначарский).
Мужественный, принципиальный, Салтыков всегда держался независимо по отношению к начальству, действовал смело и решительно. Ему удалось пресечь немало чиновничьих плутней, разоблачить и покарать не одного взяточника. Неоднократно вступался он за бесправных крестьян. «Я не дам в обиду мужика. Будет с него, господа...» Его прозвали «вице-Робеспьером». К его титулу прокурора добавилось очень важное уточнение: «от врагов внутренних».
Пример честного служения своему народу — великое благо в любое, время, и особенно — в наше.
Однако Салтыков-Щедрин все больше убеждался в том, что деятельность чиновника, пусть даже честного и справедливого, не может привести к улучшению жизни при существующем общественном строе.
Преемственные связи соединяют Щедрина с Гоголем; благоговейное отношение к автору «Ревизора», «Мертвых душ» Щедрин сохранил до конца жизни. Это у Гоголя он научился создавать широкие обобщения, столь же емкие образы-типы. Мы помним, что за образами помещиков и чиновников губернского города у Гоголя встает вся Россия «мертвых душ». Точно так же и за щедринскими органчиками и пескарями просматривались образы российских самодержцев и трусливых обывателей. Салтыков очень хорошо понимал, откуда возникает взяточничество, какими фактами жизни оно поддерживается, как оно могло бы быть истреблено. «Сквозь смех» в его сатире слышатся не просто слезы, а гнев, жгучая ненависть. И враги не могли это не чувствовать. Ни один из русских писателей не подвергался таким цензурным гонениям, как Салтыков-Щедрин.
Не делая обычного вступления, отвечаю на вопрос, поставленный в теме сочинения: нет сомнения, нужен.
Его называли в свое время «прокурором русской общественной жизни». «Я благоговею перед Салтыковым...» — говорил Т. Г. Шевченко. «Какая суровость! Какие глаза судьи! Какая за всем этим чувствуется особенная, твердая, подлинная доброта! Это лицо подвижника» (А. В. Луначарский).
Мужественный, принципиальный, Салтыков всегда держался независимо по отношению к начальству, действовал смело и решительно. Ему удалось пресечь немало чиновничьих плутней, разоблачить и покарать не одного взяточника. Неоднократно вступался он за бесправных крестьян. «Я не дам в обиду мужика. Будет с него, господа...» Его прозвали «вице-Робеспьером». К его титулу прокурора добавилось очень важное уточнение: «от врагов внутренних».
Пример честного служения своему народу — великое благо в любое, время, и особенно — в наше.
Однако Салтыков-Щедрин все больше убеждался в том, что деятельность чиновника, пусть даже честного и справедливого, не может привести к улучшению жизни при существующем общественном строе.
Преемственные связи соединяют Щедрина с Гоголем; благоговейное отношение к автору «Ревизора», «Мертвых душ» Щедрин сохранил до конца жизни. Это у Гоголя он научился создавать широкие обобщения, столь же емкие образы-типы. Мы помним, что за образами помещиков и чиновников губернского города у Гоголя встает вся Россия «мертвых душ». Точно так же и за щедринскими органчиками и пескарями просматривались образы российских самодержцев и трусливых обывателей. Салтыков очень хорошо понимал, откуда возникает взяточничество, какими фактами жизни оно поддерживается, как оно могло бы быть истреблено. «Сквозь смех» в его сатире слышатся не просто слезы, а гнев, жгучая ненависть. И враги не могли это не чувствовать. Ни один из русских писателей не подвергался таким цензурным гонениям, как Салтыков-Щедрин.