"А судьи кто?!" - восклицает Александр Андреевич Чацкий, персонаж комедии А.С. Грибоедова "Горе от ума" в ответ на фамусовское "Не я один, все также осуждают." Фамусов произносит эту фразу, когда предcтавляет Чацкого Скалозубу, и жалеет о что, "с эдаким умом" Чацкий не хочет служить. Чацкий раздражен и буквально взрывается гневным монологом.
Фамусову сложно понять то, что можно не ценить мнение окружающих о себе. Достаточно вспомнить его финальную реплику - больше всех неприятностей его беспокоит то, "что будет говорить княгиня Марья алексевна" о произошедшем.
Чацкий же не таков. Он ценит мнение т олько тех людей, которых уважает. Средт фамусовского общества он таких людей просто не видит. "Где, укажите нам, отечества отцы, / Которых мы должны принять за образцы?" - спрашивает Чацкий и приводит примеры уважаемых в фамусовском обществе людей, которые, по его мнению, уважения не достойны. Чацкому неуютно в обществе, цвет которого - казнокрады и крепостники. "Вот уважать кого должны мы на безлюдьи! / Вот наши строгие ценители и судьи!" - говорит он. Неудивительно, что мнение этих людей о себе Чацкого не особенно интересует. Он не собирается менять себя, чтобы угодить этим людям. Хотя бы потому, что угождать Чацкий не приучен и прислуживаться ему тошно.
Тем более что эти "судьи" никогда не оценят то, что дорого Чацкому. Если человек передовых взглядов интересуется наукой или искусством, то "Они тотчас: разбой! пожар!/ И прослывет у них мечтателем! опасным!"
Этим монологом Чацкий резко отделяет себя и своих единомышленников от представителей фамусовского общества. Взгляды этих "судей" Чацкий не принимает.
"А судьи кто?!" - восклицает Александр Андреевич Чацкий, персонаж комедии А.С. Грибоедова "Горе от ума" в ответ на фамусовское "Не я один, все также осуждают." Фамусов произносит эту фразу, когда предcтавляет Чацкого Скалозубу, и жалеет о что, "с эдаким умом" Чацкий не хочет служить. Чацкий раздражен и буквально взрывается гневным монологом.
Фамусову сложно понять то, что можно не ценить мнение окружающих о себе. Достаточно вспомнить его финальную реплику - больше всех неприятностей его беспокоит то, "что будет говорить княгиня Марья алексевна" о произошедшем.
Чацкий же не таков. Он ценит мнение т олько тех людей, которых уважает. Средт фамусовского общества он таких людей просто не видит. "Где, укажите нам, отечества отцы, / Которых мы должны принять за образцы?" - спрашивает Чацкий и приводит примеры уважаемых в фамусовском обществе людей, которые, по его мнению, уважения не достойны. Чацкому неуютно в обществе, цвет которого - казнокрады и крепостники. "Вот уважать кого должны мы на безлюдьи! / Вот наши строгие ценители и судьи!" - говорит он. Неудивительно, что мнение этих людей о себе Чацкого не особенно интересует. Он не собирается менять себя, чтобы угодить этим людям. Хотя бы потому, что угождать Чацкий не приучен и прислуживаться ему тошно.
Тем более что эти "судьи" никогда не оценят то, что дорого Чацкому. Если человек передовых взглядов интересуется наукой или искусством, то "Они тотчас: разбой! пожар!/ И прослывет у них мечтателем! опасным!"
Этим монологом Чацкий резко отделяет себя и своих единомышленников от представителей фамусовского общества. Взгляды этих "судей" Чацкий не принимает.