«Обвал» — история драматической борьбы природных стихий: обвала и Терека. В финале победа остается за рекой. Впрочем, не все так очевидно. В произведение есть и вторая концовка, своеобразный постскриптум, заключенный в двух последних строках: …Где ныне мчится лишь Эол, Небес жилец. В древнегреческой мифологии Эол представляется полубогом. Согласно толкованию древнеримского поэта Вергилия, он выступает в роли властителя воздушной стихии. Получается, что победу Терека можно воспринимать и как ничью. От развернувшейся перед читателями драмы не осталось следов, ее будто и не случалось вовсе. Исчез обвал, вместе с борьбой ушло и движение, ей порожденное. Осталась лишь вечная воздушная стихия, возвышающаяся над всеми происходящими на земле событиями. Поэтому в финале возникает чувство утраты, печали.
История, схожая с той, что рассказывается в стихотворении «Обвал», встречается в прозаическом произведении Пушкина «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года». Речь идет о фрагменте, повествующем об огромной глыбе, засыпавшей ущелье на версту и запрудившей Терек. Часовые услышали ужасный грохот и увидели, как быстро начала мелеть река. Вскоре она утихла и истощилась. Через два часа Терек смог разрушить обвал. По мнению литературоведов, в этом эпизоде нет ничего автобиографического. Пушкин лично не был свидетелем подобной картины. Через место, где произошел завал, поэт действительно проезжал, но днем позже. Соответственно, стихотворение «Обвал» стоит рассматривать как результат наложения воспоминаний, связанных с чьим-то рассказом о сходе лавины, на описания схожих случаев, встретившихся Александру Сергеевичу в книжных источниках.
«Обвал» — история драматической борьбы природных стихий: обвала и Терека. В финале победа остается за рекой. Впрочем, не все так очевидно. В произведение есть и вторая концовка, своеобразный постскриптум, заключенный в двух последних строках:
…Где ныне мчится лишь Эол,
Небес жилец.
В древнегреческой мифологии Эол представляется полубогом. Согласно толкованию древнеримского поэта Вергилия, он выступает в роли властителя воздушной стихии. Получается, что победу Терека можно воспринимать и как ничью. От развернувшейся перед читателями драмы не осталось следов, ее будто и не случалось вовсе. Исчез обвал, вместе с борьбой ушло и движение, ей порожденное. Осталась лишь вечная воздушная стихия, возвышающаяся над всеми происходящими на земле событиями. Поэтому в финале возникает чувство утраты, печали.
История, схожая с той, что рассказывается в стихотворении «Обвал», встречается в прозаическом произведении Пушкина «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года». Речь идет о фрагменте, повествующем об огромной глыбе, засыпавшей ущелье на версту и запрудившей Терек. Часовые услышали ужасный грохот и увидели, как быстро начала мелеть река. Вскоре она утихла и истощилась. Через два часа Терек смог разрушить обвал. По мнению литературоведов, в этом эпизоде нет ничего автобиографического. Пушкин лично не был свидетелем подобной картины. Через место, где произошел завал, поэт действительно проезжал, но днем позже. Соответственно, стихотворение «Обвал» стоит рассматривать как результат наложения воспоминаний, связанных с чьим-то рассказом о сходе лавины, на описания схожих случаев, встретившихся Александру Сергеевичу в книжных источниках.