Крылатое выражение «дым отечества», где отечество пишется с маленькой буквы, то есть дым малой родины – подразумевает дым родного очага, запах дома, в котором человек родился, вырос. Даже если этот дым горек, он все равно радует сердце и особенно тогда, когда человек возвращается в дом после скитаний. Но у Грибоедова в этой фразе, которую произносит Чацкий, «Отечество» стоит с большой буквы. И получается, что Чацкому сладок не дым очага, а «дым» большой Родины?!?
Не тот ли этот «дым», о котором А.С Пушкин, находясь во время ссылки в 1823 году в окружении членов Южного тайного общества. «Овидий», писал П.А Вяземскому: «… Я барахтаюсь в грязи молдавской, черт знает, когда выкарабкаюсь. Ты – барахтайся в грязи отечественной и думай.» Отечества и грязь сладка нам и приятна. Сверчок».
Сознательное искажение цитаты « дым Отечества приятен» ради искажения смысла: «Гори он огнем этот дом, эта Москва, это Отечество.» Стремительно, уверенно влетает в Москву на перекладных Александр Чацкий. Пришел, увидел… но вот победить – ни древней Москвы, ни Софьи – в то время не смог
Крылатое выражение «дым отечества», где отечество пишется с маленькой буквы, то есть дым малой родины – подразумевает дым родного очага, запах дома, в котором человек родился, вырос. Даже если этот дым горек, он все равно радует сердце и особенно тогда, когда человек возвращается в дом после скитаний. Но у Грибоедова в этой фразе, которую произносит Чацкий, «Отечество» стоит с большой буквы. И получается, что Чацкому сладок не дым очага, а «дым» большой Родины?!?
Не тот ли этот «дым», о котором А.С Пушкин, находясь во время ссылки в 1823 году в окружении членов Южного тайного общества. «Овидий», писал П.А Вяземскому: «… Я барахтаюсь в грязи молдавской, черт знает, когда выкарабкаюсь. Ты – барахтайся в грязи отечественной и думай.» Отечества и грязь сладка нам и приятна. Сверчок».
Сознательное искажение цитаты « дым Отечества приятен» ради искажения смысла: «Гори он огнем этот дом, эта Москва, это Отечество.» Стремительно, уверенно влетает в Москву на перекладных Александр Чацкий. Пришел, увидел… но вот победить – ни древней Москвы, ни Софьи – в то время не смог