Смешны попытки Солохи спрятать друг от друга в мешки своих гостей: чёрта, голову, дьяка и Чуба. Забавны несоответствия в поведении героев. Диалог Вакулы и Чуба, не узнавших друг друга во время метели, вызывает улыбку. Чуб, думавший, что пришёл к своей хате, слышит незнакомый голос, затем делает ошибочный вывод, что кузнец явился в чужую хату на свидание к жене соседа. Чуб начинает препираться и спорить, а Вакула его колотит. Их разговор, внешне напоминающий ссору, комичен и безобиден; он заставляет читателя рассмеяться. Одним из юмористических приёмов является гипербола (преувеличение до неправдоподобия), которую мы также находим в повести Гоголя. Лёгкую улыбку вызывают у нас слова Вакулы, описывающего свои сердечные страдания: «Прежде, бывало, я мог согнуть и разогнуть в одной руке медный пятак и лошадиную подкову, а теперь мешков с углём не подыму. Скоро буду от ветра валиться». Или совсем смешно описание Пузатого Пацюка, к которому Вакула пришёл за советом. Пацюк «спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом почти по целому ведру». И в этом описании нет авторского осуждения, а лишь лёгкий, беззлобный смех.
Забавны несоответствия в поведении героев. Диалог Вакулы и Чуба, не узнавших друг друга во время метели, вызывает улыбку. Чуб, думавший, что пришёл к своей хате, слышит незнакомый голос, затем делает ошибочный вывод, что кузнец явился в чужую хату на свидание к жене соседа. Чуб начинает препираться и спорить, а Вакула его колотит. Их разговор, внешне напоминающий ссору, комичен и безобиден; он заставляет читателя рассмеяться.
Одним из юмористических приёмов является гипербола (преувеличение до неправдоподобия), которую мы также находим в повести Гоголя. Лёгкую улыбку вызывают у нас слова Вакулы, описывающего свои сердечные страдания: «Прежде, бывало, я мог согнуть и разогнуть в одной руке медный пятак и лошадиную подкову, а теперь мешков с углём не подыму. Скоро буду от ветра валиться». Или совсем смешно описание Пузатого Пацюка, к которому Вакула пришёл за советом. Пацюк «спал три четверти дня, ел за шестерых косарей и выпивал за одним разом почти по целому ведру». И в этом описании нет авторского осуждения, а лишь лёгкий, беззлобный смех.