На пустыре одиноко рос маленький цветок-я. Пустырь был совершенно безжизненным — кроме меня, здесь ничего не росло. На каменистой почве мне жить было трудно: приходилось днем сторожить ветер, который приносил пылинки, содержащие пищу, а ночью росу. Несмотря на горестную, голодную, трудную жизнь, я «не хотел жить печально».
В середине лета я распустился. Я был очень красив, «как звезда, я светился живым мерцающим огнем» и благоухал. Однажды девочка из пионерского лагеря, по имени Даша, увидела меня. Я очень ей понравился, и девочка захотела узнать, моё название. Своего имени я ей не сказал, потому что не знал. Ведь такой цветок как я, был на свете единственный. На следующий день в гости ко мне пришли все пионеры. Дети решили, что нужно удобрить землю пустыря, чтобы я не рос в одиночестве. Четыре дня они работали на пустыре, и не зря: на следующее лето пустырь зарос травами и цветами, и над ними летали птицы и бабочки.
Девочка Даша сначала не могла найти меня, но потом увидела между камней новый цветок, «такой же точно, как тот, старый цвет, только немного лучше его и еще прекраснее». Девочке показалось, что я благодарно тянусь к ней.
В середине лета я распустился. Я был очень красив, «как звезда, я светился живым мерцающим огнем» и благоухал. Однажды девочка из пионерского лагеря, по имени Даша, увидела меня. Я очень ей понравился, и девочка захотела узнать, моё название. Своего имени я ей не сказал, потому что не знал. Ведь такой цветок как я, был на свете единственный. На следующий день в гости ко мне пришли все пионеры. Дети решили, что нужно удобрить землю пустыря, чтобы я не рос в одиночестве. Четыре дня они работали на пустыре, и не зря: на следующее лето пустырь зарос травами и цветами, и над ними летали птицы и бабочки.
Девочка Даша сначала не могла найти меня, но потом увидела между камней новый цветок, «такой же точно, как тот, старый цвет, только немного лучше его и еще прекраснее». Девочке показалось, что я благодарно тянусь к ней.