7 глава: Алексей «очень рано понял, что у деда – один бог, а у бабушки – другой». Бабушка молилась каждый раз по-другому, словно общаясь с богом, и ее бог был всегда рядом. Ему подчинялось все на земле. «Бабушкин бог был понятен мне и не страшен, но пред ним нельзя было лгать, стыдно». Однажды женщина, поучая внука, сказала ему «памятные слова»: «В дела взрослых не путайся! Взрослые – люди порченые; они богом испытаны, а ты ещё нет, и живи детским разумом. Жди, когда господь твоего сердца коснётся, дело твоё тебе укажет, на тропу твою приведёт,- понял? А кто в чём виноват – это дело не твоё. Господу судить и наказывать. Ему, а – не нам!». Бог деда, напротив, был жесток, но ему. Старик всегда молился одинаково, как еврей: принимал ту же самую позу и читал одни и те же молитвы.
Когда мастер Григорий ослеп, дед выгнал его на улицу, и мужчине пришлось ходить просить милостыню. Бабушка всегда старалась подать ему. Женщина была уверена, что за это бог обязательно накажет деда.
Алексей «очень рано понял, что у деда – один бог, а у бабушки – другой». Бабушка молилась каждый раз по-другому, словно общаясь с богом, и ее бог был всегда рядом. Ему подчинялось все на земле. «Бабушкин бог был понятен мне и не страшен, но пред ним нельзя было лгать, стыдно». Однажды женщина, поучая внука, сказала ему «памятные слова»: «В дела взрослых не путайся! Взрослые – люди порченые; они богом испытаны, а ты ещё нет, и живи детским разумом. Жди, когда господь твоего сердца коснётся, дело твоё тебе укажет, на тропу твою приведёт,- понял? А кто в чём виноват – это дело не твоё. Господу судить и наказывать. Ему, а – не нам!». Бог деда, напротив, был жесток, но ему. Старик всегда молился одинаково, как еврей: принимал ту же самую позу и читал одни и те же молитвы.
Когда мастер Григорий ослеп, дед выгнал его на улицу, и мужчине пришлось ходить просить милостыню. Бабушка всегда старалась подать ему. Женщина была уверена, что за это бог обязательно накажет деда.