22 июня 1941 года
Казалось, было холодно цветам,и от росы они слегка поблёкли.Зарю, что шла по травам и кустам,обшарили немецкие бинокли.
Цветок, в росинках весь, к цветку приник,и пограничник протянул к ним руки.А немцы, кончив кофе пить, в тот мигвлезали в танки, закрывали люки.
Такою все дышало тишиной,что вся земля еще спала, казалось.Кто знал, что между миром и войнойвсего каких-то пять минут осталось!
Я о другом не пел бы ни о чем,а славил бы всю жизнь свою дорогу,когда б армейским скромным трубачомя эти пять минут трубил тревогу.
22 июня 1941 года
Казалось, было холодно цветам,
и от росы они слегка поблёкли.
Зарю, что шла по травам и кустам,
обшарили немецкие бинокли.
Цветок, в росинках весь, к цветку приник,
и пограничник протянул к ним руки.
А немцы, кончив кофе пить, в тот миг
влезали в танки, закрывали люки.
Такою все дышало тишиной,
что вся земля еще спала, казалось.
Кто знал, что между миром и войной
всего каких-то пять минут осталось!
Я о другом не пел бы ни о чем,
а славил бы всю жизнь свою дорогу,
когда б армейским скромным трубачом
я эти пять минут трубил тревогу.