Был дом, и в этом доме люди жили, А у людей, конечно, вещи были – Хозяева их средь других нашли, Купили и в квартиру принесли. Хоть далеки те вещи от искусства, Но и они будили в людях чувства: Глава семейства – страстный леноман Любил свой телевизор и диван, Его жена – раб кухонного крана Любила шкаф с нарядами и ванну. Их сын любил компьютер и смартфон, А дочка – плеер, фен и телефон. И лишь будильник, чья была забота Будить хозяев в школу – на работу, За свой усердный ежедневный труд Был тем, кого в сердцах подушкой бьют, Ругают и пинают в раздраженьи, Лишая дружбы и расположенья. Для них он – пустозвон и сонокрад. Но разве он хоть в чем-то виноват?
Вот также склонен человек нелестно Судить о людях для себя полезных, А восхвалять и другом звать того, Кто потакает слабостям его.
Был дом, и в этом доме люди жили,
А у людей, конечно, вещи были –
Хозяева их средь других нашли,
Купили и в квартиру принесли.
Хоть далеки те вещи от искусства,
Но и они будили в людях чувства:
Глава семейства – страстный леноман
Любил свой телевизор и диван,
Его жена – раб кухонного крана
Любила шкаф с нарядами и ванну.
Их сын любил компьютер и смартфон,
А дочка – плеер, фен и телефон.
И лишь будильник, чья была забота
Будить хозяев в школу – на работу,
За свой усердный ежедневный труд
Был тем, кого в сердцах подушкой бьют,
Ругают и пинают в раздраженьи,
Лишая дружбы и расположенья.
Для них он – пустозвон и сонокрад.
Но разве он хоть в чем-то виноват?
Вот также склонен человек нелестно
Судить о людях для себя полезных,
А восхвалять и другом звать того,
Кто потакает слабостям его.