весной, когда сосульки стали длинными и «плаксивыми» и солнце слепило глаза, растекаясь по синим сугробам, жена как-то тепло, но с твёрдостью в голосе сказала:
- Не надо больше приучать белку. Она разучится добывать сама пищу, станет по и может погибнуть...
Хотя мне и было жалко Маньку, но я всё же послушался жену. Она была биологом. И знала толк в своей науке.
весной, когда сосульки стали длинными и «плаксивыми» и солнце слепило глаза, растекаясь по синим сугробам, жена как-то тепло, но с твёрдостью в голосе сказала:
- Не надо больше приучать белку. Она разучится добывать сама пищу, станет по и может погибнуть...
Хотя мне и было жалко Маньку, но я всё же послушался жену. Она была биологом. И знала толк в своей науке.