На таинственном озере чад посреди вековых баобабов вырезные фелуки стремят на заре величавых арабов. по лесистым его берегам и в горах, у зеленых подножий, поклоняются страшным богам девы-жрицы с эбеновой кожей. я была женой могучего вождя, дочерью властительного чада, я одна во время зимнего дождя совершала таинство обряда. говорили - на сто миль вокруг женщин не было меня светлее, я браслетов не снимала с рук. и янтарь всегда висел на шее. белый воин был так строен, губы красны, взор спокоен, он был истинным вождем; и открылась в сердце дверца, а когда нам шепчет сердце, мы не боремся, не ждем. он сказал мне, что едва ли и во франции видали обольстительней меня и как только день растает, для двоих он оседлает берберийского коня. муж мой гнался с верным луком, пробегал лесные чащи, перепрыгивал овраги, плыл по сумрачным озерам и достался смертным мукам; видел только день палящий труп свирепого бродяги, труп покрытого позором. а на быстром и сильном верблюде, утопая в ласкающей груде шкур звериных и шелковых тканей, уносилась я птицей на север, я ломала мой редкостный веер, упиваясь восторгом заранее. раздвигала я гибкие складки у моей разноцветной палатки и, смеясь, наклоняясь в оконце, я смотрела, как прыгает солнце в голубых глазах европейца. а теперь, как мертвая смоковница, у которой листья облетели, я ненужно-скучная любовница, словно вещь, я брошена в марселе. чтоб питаться жалкими отбросами, чтоб жить, вечернею порою я пляшу пред пьяными матросами, и они, смеясь, владеют мною. робкий ум мой обессилен , взор мой с каждым часом умереть? но там, в полях неведомых, там мой муж, он ждет и не прощает какие средства выразительности используются в этом стихотворение? и где они проявляются
