“Левши” удивительная литературная судьба. Появившись в печати, эта вещь сразу приобрела популярность, а вот критика встретила ее неоднозначно. Лескова обвиняли в отсутствии патриотизма, в насмешке над русским народом, но в одном критики были согласны: автор наслушался рассказов тульских мастеровых и “состряпал” из них своего “Левшу”. Между тем сказ придуман автором от первого до последнего слова. И все якобы народные словечки изобретены им. Поразительно, как знал, чувствовал, любил народ этот человек. Так глубоко и серьезно не изучал русскую душу никто из писателей. “Левша” — произведение невеселое. В нем как будто все просто, но каждое слово двоится, за улыбкой прячется ирония, за любовью — боль, обида. Вот замечательные тульские мастера, подковавшие английскую стальную блоху без “мелкоскопов”, но механизм-то они испортили: блоха больше не танцует. Вот Левша у англичан, соблазняющих его деньгами и невестой. Смотрит он на английских рабочих и завидует, но при этом рвется домой, да так, что на корабле все спрашивает, где Россия, и смотрит в ту сторону. И спешит привезти домой важный английский “секрет”, которого не открыли ни цари, ни генералы. А как встречает его Россия? Английского шкипера — теплой постелью, докторской заботой. Левшу — кварталом, потому что нет у него “тугамента”. Раздели беднягу, невзначай уронили затылком о парапет, и пока бегали в поисках то Платова, то доктора, Левша уже кончался. Но, и умирая, помнил о “секрете”: не надо ружья изнутри кирпичом чистить! Они стрелять не годятся! Но не дошел важный “секрет” до государя — кому нужны советы простолюдина, когда генералы есть. А доброе слово о мастере, который мастерством своим вступился перед англичанами за весь русский народ, сказал лишь англичанин: “У него хоть и шуба овечкина, да душа человечкина”. Горькая ирония и сарказм Лескова доходят до предела. Он не понимает, почему Русь, рождающая умельцев, гениев мастерства, своими же руками с ними расправляется. А что касается ружей — это невыдуманный факт. Ружья чистили толченым кирпичом, и начальство требовало, чтобы стволы сверкали изнутри. А внутри-то — резьба.. . Вот и уничтожали ее солдатики от избытка усердия. Больно Лескову от того, что мы старательно разрушаем то, что может нас в лихую годину.
“Левша” — произведение невеселое. В нем как будто все просто, но каждое слово двоится, за улыбкой прячется ирония, за любовью — боль, обида. Вот замечательные тульские мастера, подковавшие английскую стальную блоху без “мелкоскопов”, но механизм-то они испортили: блоха больше не танцует. Вот Левша у англичан, соблазняющих его деньгами и невестой. Смотрит он на английских рабочих и завидует, но при этом рвется домой, да так, что на корабле все спрашивает, где Россия, и смотрит в ту сторону. И спешит привезти домой важный английский “секрет”, которого не открыли ни цари, ни генералы. А как встречает его Россия? Английского шкипера — теплой постелью, докторской заботой. Левшу — кварталом, потому что нет у него “тугамента”. Раздели беднягу, невзначай уронили затылком о парапет, и пока бегали в поисках то Платова, то доктора, Левша уже кончался. Но, и умирая, помнил о “секрете”: не надо ружья изнутри кирпичом чистить! Они стрелять не годятся! Но не дошел важный “секрет” до государя — кому нужны советы простолюдина, когда генералы есть. А доброе слово о мастере, который мастерством своим вступился перед англичанами за весь русский народ, сказал лишь англичанин: “У него хоть и шуба овечкина, да душа человечкина”.
Горькая ирония и сарказм Лескова доходят до предела. Он не понимает, почему Русь, рождающая умельцев, гениев мастерства, своими же руками с ними расправляется. А что касается ружей — это невыдуманный факт. Ружья чистили толченым кирпичом, и начальство требовало, чтобы стволы сверкали изнутри. А внутри-то — резьба.. . Вот и уничтожали ее солдатики от избытка усердия. Больно Лескову от того, что мы старательно разрушаем то, что может нас в лихую годину.