В пустом цирке темно и холодно. Кое-где, едва прорезавшись сквозь стеклянный купол, лучи зимнего солнца ложатся слабыми пятнами на малиновый бархат и позолоту лож, на щиты с конскими головами и на флаги, украшающие столбы; они играют на матовых стеклах электрических фонарей и скользят по стали турников и трапеций там, на страшной высоте, где перепутались машины и веревки. Глаз едва различает только первые ряды кресел, между тем как места за ложами и галерея совсем утонули во мраке. Идет дневная работа. Пять или шесть артистов в шубах и шапках сидят в креслах первого ряда около входа в конюшни и курят вонючие сигары. Посреди манежа стоит коренастый, коротконогий мужчина с цилиндром на затылке и с черными усами, тщательно закрученными в ниточку. Он обвязывает длинную веревку вокруг пояса стоящей перед ним крошечной пятилетней девочки, дрожащей от волнения и стужи. Громадная белая лошадь, которую конюх водит вдоль барьера, громко фыркает, мотая выгнутой шеей, и из ее ноздрей стремительно вылетают струи белого пара. Каждый раз, проходя мимо человека в цилиндре, лошадь косится на хлыст, торчащий у него из-под мышки, и тревожно храпит и, прядая, влечет за собою упирающегося конюха. Маленькая Нора слышит за своей спиной ее нервные движения и дрожит еще больше. Две мощные руки обхватывают ее за талию и легко взбрасывают на спину лошади, на широкий кожаный матрац. Почти в тот же момент и стулья, и белые столбы, и тиковые занавески у входов - все сливается в один пестрый круг, быстро бегущий навстречу лошади. Напрасно руки замирают, судорожно вцепившись в жесткую волну гривы, а глаза плотно сжимаются, ослепленные бешеным мельканием мутного круга. Мужчина в цилиндре ходит внутри манежа, держит у головы лошади конец длинного бича и оглушительно щелкает им...
стеклянный купол, лучи зимнего солнца ложатся слабыми пятнами на малиновый
бархат и позолоту лож, на щиты с конскими головами и на флаги, украшающие
столбы; они играют на матовых стеклах электрических фонарей и скользят по
стали турников и трапеций там, на страшной высоте, где перепутались машины
и веревки. Глаз едва различает только первые ряды кресел, между тем как
места за ложами и галерея совсем утонули во мраке.
Идет дневная работа. Пять или шесть артистов в шубах и шапках сидят в
креслах первого ряда около входа в конюшни и курят вонючие сигары. Посреди
манежа стоит коренастый, коротконогий мужчина с цилиндром на затылке и с
черными усами, тщательно закрученными в ниточку. Он обвязывает длинную
веревку вокруг пояса стоящей перед ним крошечной пятилетней девочки,
дрожащей от волнения и стужи. Громадная белая лошадь, которую конюх водит
вдоль барьера, громко фыркает, мотая выгнутой шеей, и из ее ноздрей
стремительно вылетают струи белого пара. Каждый раз, проходя мимо человека
в цилиндре, лошадь косится на хлыст, торчащий у него из-под мышки, и
тревожно храпит и, прядая, влечет за собою упирающегося конюха. Маленькая
Нора слышит за своей спиной ее нервные движения и дрожит еще больше.
Две мощные руки обхватывают ее за талию и легко взбрасывают на спину
лошади, на широкий кожаный матрац. Почти в тот же момент и стулья, и белые
столбы, и тиковые занавески у входов - все сливается в один пестрый круг,
быстро бегущий навстречу лошади. Напрасно руки замирают, судорожно
вцепившись в жесткую волну гривы, а глаза плотно сжимаются, ослепленные
бешеным мельканием мутного круга. Мужчина в цилиндре ходит внутри манежа,
держит у головы лошади конец длинного бича и оглушительно щелкает им...