“Песня о Соколе” подобна народной героической песне и в то же время — это притча, написанная по канонам жанра. Повествование удаляется от современного автору мира, вообще от конкретного времени и обстановки, а затем, как бы двигаясь по кривой, снова возвращается к основному предмету и дает его философско-этическое осмысление и оценку. В этой “надвременности” содержится характеристика современного Горькому мира, завуалированно передается весь комплекс противоречий и отношение автора к ним. Открывается повествование картиной величественной южной ночи. “Море — огромное, лениво вздыхающее у берега, — уснуло и Держи , неподвижно в дали, облитой голубым сиянием луны. Мягкое и серебристое, оно слилось там с синим южным небом и крепко спит, отражая в себе прозрачную ткань перистых облаков, неподвижных и не скрывающих собой золотых узоров звезд”. Незаметно автор переходит к поэтической песне о Соколе — отважном бойце, мечтающем о схватке. Небо — его стихия; потеряв возможность летать, птица гибнет. Но встречает он смерть отважно, не боясь ее холодных объятий. Могилой Соколу становится бурное море, столь же мятежное, как и погибший боец. “А волны моря с печальным ревом о камень бились... И трупа птицы не видно было в морском пространстве...” Смелому Соколу противопоставлен трусливый и самодовольный Уж. Он не в состоянии реально оценить свои возможности и намного завышает их. Это льстит его самолюбию. Но автор беспощаден в приговоре Ужу: “Рожденный ползать — летать не может!” Уж находит себе красивое оправдание, прикрываясь патриотизмом: “Пусть те, кто землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли творенье — землей живу я”. Горький же на стороне отважных безумцев, которые двигают жизнь вперед. Они гибнут, но благодаря им человечество идет, а не стоит на месте. Писатель восторгается Соколом, посвящает ему гимн. “О смелый Сокол! В бою с врагами истек ты кровью... Но будет время — и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!” Такой всплеск эмоций не может оставить равнодушным читателя. И вслед за автором с восторгом повторяешь: “Безумству храбрых поем мы песню!” А перед глазами “молчит опаловая даль моря”. В такую волшебную ночь веришь в любые чудеса, легенды и песни.
Открывается повествование картиной величественной южной ночи. “Море — огромное, лениво вздыхающее у берега, — уснуло и Держи ,
неподвижно в дали, облитой голубым сиянием луны. Мягкое и серебристое, оно слилось там с синим южным небом и крепко спит, отражая в себе прозрачную ткань перистых облаков, неподвижных и не скрывающих собой золотых узоров звезд”. Незаметно автор переходит к поэтической песне о Соколе — отважном бойце, мечтающем о схватке. Небо — его стихия; потеряв возможность летать, птица гибнет. Но встречает он смерть отважно, не боясь ее холодных объятий. Могилой Соколу становится бурное море, столь же мятежное, как и погибший боец. “А волны моря с печальным ревом о камень бились... И трупа птицы не видно было в морском пространстве...”
Смелому Соколу противопоставлен трусливый и самодовольный Уж. Он не в состоянии реально оценить свои возможности и намного завышает их. Это льстит его самолюбию. Но автор беспощаден в приговоре Ужу: “Рожденный ползать — летать не может!” Уж находит себе красивое оправдание, прикрываясь патриотизмом: “Пусть те, кто землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли творенье — землей живу я”. Горький же на стороне отважных безумцев, которые двигают жизнь вперед. Они гибнут, но благодаря им человечество идет, а не стоит на месте. Писатель восторгается Соколом, посвящает ему гимн. “О смелый Сокол! В бою с врагами истек ты кровью... Но будет время — и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!” Такой всплеск эмоций не может оставить равнодушным читателя. И вслед за автором с восторгом повторяешь: “Безумству храбрых поем мы песню!” А перед глазами “молчит опаловая даль моря”. В такую волшебную ночь веришь в любые чудеса, легенды и песни.