1)Когда же Пьер встретил Платона Каратаева, сблизился с ним, он почувствовал, “что разрушенный мир теперь с новою красотой, на каких-то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе”. Каратаев произвел на Пьера огромное впечатление не “идеологическим содержанием своих речей и реплик, а поведением, элементарным здравым смыслом и целесообразностью действий и поступков”. Это случилось в то время, когда из души Пьера была вдруг “выдернута.. . пружина, на которой все держалось и представлялось живым”: “В нем, хотя он и не отдавал себе отчета, уничтожилась вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в Бога”. Пьер признал силу какого-то непонятного “порядка”, который убивал людей и его самого. Встретив Каратаева, он понял, что власти этого порядка противостоит другой порядок, другая логика, логика жизни, которую нельзя уничтожить никакой силой. После огромного нервного напряжения и тяжелейшего морального потрясения (после сцены казни) Пьер вдруг попадает как бы в иной мир.
1)Когда же Пьер встретил Платона Каратаева, сблизился с ним, он почувствовал, “что разрушенный мир теперь с новою красотой, на каких-то новых и незыблемых основах, воздвигался в его душе”. Каратаев произвел на Пьера огромное впечатление не “идеологическим содержанием своих речей и реплик, а поведением, элементарным здравым смыслом и целесообразностью действий и поступков”. Это случилось в то время, когда из души Пьера была вдруг “выдернута.. . пружина, на которой все держалось и представлялось живым”: “В нем, хотя он и не отдавал себе отчета, уничтожилась вера и в благоустройство мира, и в человеческую, и в свою душу, и в Бога”. Пьер признал силу какого-то непонятного “порядка”, который убивал людей и его самого. Встретив Каратаева, он понял, что власти этого порядка противостоит другой порядок, другая логика, логика жизни, которую нельзя уничтожить никакой силой. После огромного нервного напряжения и тяжелейшего морального потрясения (после сцены казни) Пьер вдруг попадает как бы в иной мир.