Толстый искренне рад встрече,он слушает об успехах друга и рад за него,но изменение поведения Тонкого сначала вызывают недоумение,потом раздражение,а затем и отвращение у Толстого. Всю дорогу домой ,Михаила не оставляло неприятное чувство тошнотворной приторности,которое исходило от Порфирия.Как же меняются люди,как быстро они ставятся раболепными и услужливыми.В дружбе не может быть чинопочитания,что случилось со школьным другом,как он стал таким? Грустные мысли не покидали Толстого,когда карета подъехала к его дому.Двери отворились , домочадцы и слуги выбежали навстречу Михаилу.На лицах радостное ожидание,приехал весельчак и душа дома,добрый хозяин.Не смотря на высокий чин и важность занимаемого поста,Михаил остался добрым и не высокомерным человеком.Вспомнив,как Тонкий сморщился,скрючился,сгорбился, а потом хихикал как китаец и кланялся всем телом,а лицо его искривила широчайшая улыбка,Михаил решить отложить рассказ о встрече,до более подходящего момента.Михаилу не хотелось вспоминать,как при встрече он морщился,отворачивался,и как ему стало стыдно за поведение друга,а потом его стошнило от кислотворной почтительности Порфирия.
Всю дорогу домой ,Михаила не оставляло неприятное чувство
тошнотворной приторности,которое исходило от Порфирия.Как же меняются люди,как быстро они ставятся раболепными и услужливыми.В дружбе не может быть чинопочитания,что случилось со школьным другом,как он стал таким?
Грустные мысли не покидали Толстого,когда карета подъехала к его дому.Двери отворились , домочадцы и слуги выбежали навстречу Михаилу.На лицах радостное ожидание,приехал весельчак и душа дома,добрый хозяин.Не смотря на высокий чин и важность занимаемого поста,Михаил остался добрым и не высокомерным человеком.Вспомнив,как Тонкий сморщился,скрючился,сгорбился,
а потом хихикал как китаец и кланялся всем телом,а лицо его искривила широчайшая улыбка,Михаил решить отложить рассказ о встрече,до более подходящего момента.Михаилу не хотелось вспоминать,как при встрече он морщился,отворачивался,и как ему стало стыдно за поведение друга,а потом его стошнило от кислотворной почтительности Порфирия.