При анализе первой строфы важно отметить, что судьба Пушкина осмысляется как судьба поэта вообще и оформляется в романтических категориях: "оклеветанный молвой", "жажда мести", "поникнув гордой головой", "восстал... против мнений света", "свободный, смелый дар", "дивный гений", "торжественный венок". Основные темы здесь - конфликт поэта и толпы, божественный дар и обречённость на гибель. Главное слово здесь - убийца, совершенно лишённое романтической приподнятости. Он не противник, не неприятель, не дуэлянт, он - убийца, и отсюда - анафорические "не мог" в конце строфы. И вновь смерть Поэта мыслится как провидение, как "перст Судьбы". Следующая часть стихотворения (23 строки) - элегия, наполненная пушкинскими реминисценциями. Отсутствие элементов говорного стиха позволяет создать особую напевность строф. Вторая часть наполнена антитезами, иллюстрирующими невозможность понимания между поэтом и "светом", толпой. В первой части автор взывал к толпе, теперь обращается к поэту. Последние шестнадцать строк, написанные, как вспоминают современники, чуть позже, требуют историко-биографического комментария и связываются с проблемами, затронутыми в пушкинской "Моей родословной".
Главное слово здесь - убийца, совершенно лишённое романтической приподнятости. Он не противник, не неприятель, не дуэлянт, он - убийца, и отсюда - анафорические "не мог" в конце строфы. И вновь смерть Поэта мыслится как провидение, как "перст Судьбы".
Следующая часть стихотворения (23 строки) - элегия, наполненная пушкинскими реминисценциями. Отсутствие элементов говорного стиха позволяет создать особую напевность строф.
Вторая часть наполнена антитезами, иллюстрирующими невозможность понимания между поэтом и "светом", толпой. В первой части автор взывал к толпе, теперь обращается к поэту.
Последние шестнадцать строк, написанные, как вспоминают современники, чуть позже, требуют историко-биографического комментария и связываются с проблемами, затронутыми в пушкинской "Моей родословной".