II-VI главы романа можно озаглавить «Визиты петербургских приятелей» . Эти главы в некотором роде контрастно полемизируют с «лежанием » Обломова. Все его приятели приходят к нему из внешнего мира, оттуда, где покой нарушен, где бесконечная беготня и суета.
Они рассказывают о своей жизни, о новостях, зовут Обломова на первомайские гулянья в Екатерингоф. Тот отнекивается, ссылаясь то на дождь, то на ветер, то на дела.
Так появляется проблема «Обломов и другой» . Каждый из них - это «другой» , не такой, как Обломов, и каждый «другой» символизирует какую-либо форму человеческой деятельности.
К Обломову автор относится совсем не так, как к другим героям романа - гостям обломовского поместья. Волков, Судьбинский, Алексеев, Пенкин, Тарантьев — все эти дешевые господа — яркие представители местного светского общества, «с чинами и званиями» . Их традиционное посещение просто чуждо пониманию главного героя.
Волков-светский франт. Каждый его день состоит из несончаемых визитов и всевозможных развлечений. Такая жизнь кажется Обломову пустой и ничтожной. Обломов предпочитает оставаться дома, но не"раздроблять" и "не рассыпать"свою жизнь в светской суете.
Судьбинский-преуспевающий чиновник. Вот, что Оломов думает о нем: "Увяз, любезный друг, по уши увяз И проживёт свой век, и не пошевелится в нём многое-многое... Несчастный".Бездуховная жизнь чиновника, по мнению Обломова, также убивает человеческую душу, как и пустая светская жизнь.
Пенкин-модный литератор, представитель обличительной, но поверхностной литературы.
Пришел Алексеев - человек, потерявший свое лицо в суетной жизни. После трех лиц («светского льва» , чиновника, писателя) , имевших хоть какую-нибудь индивидуальную черту, Алексеев не имел своего лица. Для окончательной характеристики Алексеева автор использует мнение слуги Захара: «Он долго думал, долго ловил какую-нибудь угловатую черту, за которую можно было бы зацепиться, в наружности, в манерах или в характере этого лица, наконец, махнув рукой, выражался так: «А у этого ни кожи, ни рожи, ни ведения! » Появлением такого обезличенного типа автор подводит итог под наблюдением за социальными типами. И прав Обломов, когда восклицает: «А где же здесь человек? - Человека-то нет! »
По мере знакомства с гостями Обломова, понимаешь, что, возможно, главный герой прав в своем отношении к ним. Все они – тоже обломовцы, несмотря на кажущуюся противоположность ему. Они лишь создают видимость деятельности, в то время как на самом деле не делают ничего.
II-VI главы романа можно озаглавить «Визиты петербургских приятелей» . Эти главы в некотором роде контрастно полемизируют с «лежанием » Обломова. Все его приятели приходят к нему из внешнего мира, оттуда, где покой нарушен, где бесконечная беготня и суета.
Они рассказывают о своей жизни, о новостях, зовут Обломова на первомайские гулянья в Екатерингоф. Тот отнекивается, ссылаясь то на дождь, то на ветер, то на дела.
Так появляется проблема «Обломов и другой» . Каждый из них - это «другой» , не такой, как Обломов, и каждый «другой» символизирует какую-либо форму человеческой деятельности.
К Обломову автор относится совсем не так, как к другим героям романа - гостям обломовского поместья. Волков, Судьбинский, Алексеев, Пенкин, Тарантьев — все эти дешевые господа — яркие представители местного светского общества, «с чинами и званиями» . Их традиционное посещение просто чуждо пониманию главного героя.
Волков-светский франт. Каждый его день состоит из несончаемых визитов и всевозможных развлечений. Такая жизнь кажется Обломову пустой и ничтожной. Обломов предпочитает оставаться дома, но не"раздроблять" и "не рассыпать"свою жизнь в светской суете.
Судьбинский-преуспевающий чиновник. Вот, что Оломов думает о нем: "Увяз, любезный друг, по уши увяз И проживёт свой век, и не пошевелится в нём многое-многое... Несчастный".Бездуховная жизнь чиновника, по мнению Обломова, также убивает человеческую душу, как и пустая светская жизнь.
Пенкин-модный литератор, представитель обличительной, но поверхностной литературы.
Пришел Алексеев - человек, потерявший свое лицо в суетной жизни. После трех лиц («светского льва» , чиновника, писателя) , имевших хоть какую-нибудь индивидуальную черту, Алексеев не имел своего лица. Для окончательной характеристики Алексеева автор использует мнение слуги Захара: «Он долго думал, долго ловил какую-нибудь угловатую черту, за которую можно было бы зацепиться, в наружности, в манерах или в характере этого лица, наконец, махнув рукой, выражался так: «А у этого ни кожи, ни рожи, ни ведения! » Появлением такого обезличенного типа автор подводит итог под наблюдением за социальными типами. И прав Обломов, когда восклицает: «А где же здесь человек? - Человека-то нет! »
По мере знакомства с гостями Обломова, понимаешь, что, возможно, главный герой прав в своем отношении к ним. Все они – тоже обломовцы, несмотря на кажущуюся противоположность ему. Они лишь создают видимость деятельности, в то время как на самом деле не делают ничего.