Всех чиновников в ревизоре объединяет неумеренная страсть к стяжанию, при этом – не важно, чего: денег, власти, незаслуженного уважения. Это незначительные части «маленьких благодарностей», таких маленьких, что о них не стоит говорить. Тяга российского общества к традиционным ценностям порождало ситуацию, когда именно традицией откупались от совести. Древнее как мир взяточничество само становилось миром, законы которого должны быть нерушимы. В таком мире легко обмануть и быть обманутым, в свете чего честность кажется оскорбительной. Чиновничество в «Ревизоре» выглядит гротескно ещё и потому, что нелепица их жизни преисполнена «претензией» и праведного гнева: ничего и никому оно не прощает непочтительного отношения к себе, которое должно быть у всякого русского гражданина чуть ли не внутрикровным.
Образы чиновников в комедии «Ревизор» столь же смешны, сколь и чудовищны, потому как правдивы и распространены во всех сферах тогдашней общественной жизни. Городничий Сквозник-Дмухацкий, конечно, не глуп, как сивый мерин, он хорошо осведомлён о неприглядном положении обывателей своего города, плачевном состоянии медицины и образования. Но извлечение собственной выгоды превалирует у городничего надо всем, а приезд ревизора должен был перекрыть процесс поглощения ресурсов и латания после этого дыр. Страх настолько ослепляет городничего, что он трусость и пустоту Хлестакова принимает за тонкое коварство, с которым проезжающий выдаёт себя за ревизора. Сквозник-Дмухацкий никогда не испытывает чувства не только вины, но даже неловкости в моменты, когда его «благодарят», ведь призрак якобы Божьего промысла давно уже всё оправдал. Против божественной воли никто не смеет идти, разве что какие-нибудь вольтерьянцы. Среди же досточтимых чиновников уездного города такого позора быть ни в коем случае не должно. Его и нет!
Отсутствие вольтерьянского позора освобождает также от ума и образования. Невежество насколько непобедимо, что никаким просвещением его с места не сдвинуть, как у городского судьи, берущего взятки борзыми щенками для будущей охоты. Несколько книг, которые во всю жизнь прочитал «а-подать-сюда-Ляпкин-Тяпкин», конечно, стяжали ему славу вольнодумца, но к его скудному сознанию ровным счётом ничего не добавили. Он не только не в состоянии выполнять работу, но и нести ответственность за свои суждения, которые уже давно, а может быть и с самого начала карьеры, упразднены начальством чем-то вроде: «много ума хуже, чем бы его совсем не было».
Всех чиновников в ревизоре объединяет неумеренная страсть к стяжанию, при этом – не важно, чего: денег, власти, незаслуженного уважения. Это незначительные части «маленьких благодарностей», таких маленьких, что о них не стоит говорить. Тяга российского общества к традиционным ценностям порождало ситуацию, когда именно традицией откупались от совести. Древнее как мир взяточничество само становилось миром, законы которого должны быть нерушимы. В таком мире легко обмануть и быть обманутым, в свете чего честность кажется оскорбительной. Чиновничество в «Ревизоре» выглядит гротескно ещё и потому, что нелепица их жизни преисполнена «претензией» и праведного гнева: ничего и никому оно не прощает непочтительного отношения к себе, которое должно быть у всякого русского гражданина чуть ли не внутрикровным.
Образы чиновников в комедии «Ревизор» столь же смешны, сколь и чудовищны, потому как правдивы и распространены во всех сферах тогдашней общественной жизни. Городничий Сквозник-Дмухацкий, конечно, не глуп, как сивый мерин, он хорошо осведомлён о неприглядном положении обывателей своего города, плачевном состоянии медицины и образования. Но извлечение собственной выгоды превалирует у городничего надо всем, а приезд ревизора должен был перекрыть процесс поглощения ресурсов и латания после этого дыр. Страх настолько ослепляет городничего, что он трусость и пустоту Хлестакова принимает за тонкое коварство, с которым проезжающий выдаёт себя за ревизора. Сквозник-Дмухацкий никогда не испытывает чувства не только вины, но даже неловкости в моменты, когда его «благодарят», ведь призрак якобы Божьего промысла давно уже всё оправдал. Против божественной воли никто не смеет идти, разве что какие-нибудь вольтерьянцы. Среди же досточтимых чиновников уездного города такого позора быть ни в коем случае не должно. Его и нет!
Отсутствие вольтерьянского позора освобождает также от ума и образования. Невежество насколько непобедимо, что никаким просвещением его с места не сдвинуть, как у городского судьи, берущего взятки борзыми щенками для будущей охоты. Несколько книг, которые во всю жизнь прочитал «а-подать-сюда-Ляпкин-Тяпкин», конечно, стяжали ему славу вольнодумца, но к его скудному сознанию ровным счётом ничего не добавили. Он не только не в состоянии выполнять работу, но и нести ответственность за свои суждения, которые уже давно, а может быть и с самого начала карьеры, упразднены начальством чем-то вроде: «много ума хуже, чем бы его совсем не было».
Если что писала не сама :3 Надеюсь