Стихи Гумилёва совершенно не похожи на обычную русскую поэзию: они ярки, экзотичны, фантастичны, написаны всегда в мажорном ключе. В них господствует редкая в русской литературе нота – любовь к приключениям и мужественный романтизм. Ранняя его книга – Жемчуга, – полная экзотических самоцветов, иногда не самого лучшего вкуса, включает Капитанов, поэму, написанную во славу великих моряков и авантюристов открытого моря; с характерным романтизмом она заканчивается образом Летучего Голландца. Военная поэзия Гумилёва, как ни странно, совершенно свободна от «политических» чувств – его меньше всего интересуют цели войны. В его военных стихах есть новая религиозная нота, непохожая на мистицизм символистов – это мальчишеская, нерассуждающая вера, исполненная радостной жертвенности.
Стихи Гумилёва совершенно не похожи на обычную русскую поэзию: они ярки, экзотичны, фантастичны, написаны всегда в мажорном ключе. В них господствует редкая в русской литературе нота – любовь к приключениям и мужественный романтизм. Ранняя его книга – Жемчуга, – полная экзотических самоцветов, иногда не самого лучшего вкуса, включает Капитанов, поэму, написанную во славу великих моряков и авантюристов открытого моря; с характерным романтизмом она заканчивается образом Летучего Голландца. Военная поэзия Гумилёва, как ни странно, совершенно свободна от «политических» чувств – его меньше всего интересуют цели войны. В его военных стихах есть новая религиозная нота, непохожая на мистицизм символистов – это мальчишеская, нерассуждающая вера, исполненная радостной жертвенности.