Чичиков — очень странный персонаж. С одной стороны, он не вызвать у читателя симпатию. С другой, на него возложены огромные надежды и огромная ответственность — ответственность за дальнейшее развитие романа во втором и третьем томах, где нам обещаны «еще доселе небранные струны», «несметное богатство русского духа» и проч. и проч. Неподвижный и, по словам Гоголя, «пошлый» мир первого тома «Мертвых душ» не предвещает ничего подобного — по сути, нам обещано чудо, а каким образом и почему оно произойдет — тайна:
«И, может быть, в сем же самом Чичикове страсть, его влекущая, уже не от него, и в холодном его существовании заключено то, что потом повергнет в прах и на колени человека пред мудростью небес. И еще тайна, почему сей образ предстал в ныне являющейся на свет поэме».
В этом чуде преображения мира Чичикову отведена важная роль.
«И, может быть, в сем же самом Чичикове страсть, его влекущая, уже не от него, и в холодном его существовании заключено то, что потом повергнет в прах и на колени человека пред мудростью небес. И еще тайна, почему сей образ предстал в ныне являющейся на свет поэме».
В этом чуде преображения мира Чичикову отведена важная роль.