Автор в целом ряде лаконичных замечаний в различных главах романа говорит о недовольстве народа, о жестокости правительства. «Башкирцы ― народ напуганный, да и киргизцы проучены», ― говорит капитан Миронов, а что значит «проучены» читатель видит в сцене допроса схваченного башкирца. «Никогда не забуду этого человека. Ему казалось лет семьдесят. У него не было ни носа, ни ушей… ― Эхе! ― сказал комендант, узнав по странным его приметам одного из бунтовщиков, наказанных в 1741 году. ― Да ты видно старый волк, побывал в наших капканах». Из дальнейшего мы узнаем, что у башкирца вырезан язык. Неудивительно, что именно этот «изувеченный» башкирец оказывается верхом на перекладине с веревкой в руках в момент казни коменданта. В этой же главе, в историческом отступлении о «возмущении» казаков в 1772 г., сказано: «Причиною тому были строгие меры, предпринятые генерал‑майором Траубергом». Вся направленность повествования о народном возмущении такова, что сомнений в его «естественности» не возникает.
Автор в целом ряде лаконичных замечаний в различных главах романа говорит о недовольстве народа, о жестокости правительства. «Башкирцы ― народ напуганный, да и киргизцы проучены», ― говорит капитан Миронов, а что значит «проучены» читатель видит в сцене допроса схваченного башкирца. «Никогда не забуду этого человека. Ему казалось лет семьдесят. У него не было ни носа, ни ушей… ― Эхе! ― сказал комендант, узнав по странным его приметам одного из бунтовщиков, наказанных в 1741 году. ― Да ты видно старый волк, побывал в наших капканах». Из дальнейшего мы узнаем, что у башкирца вырезан язык. Неудивительно, что именно этот «изувеченный» башкирец оказывается верхом на перекладине с веревкой в руках в момент казни коменданта. В этой же главе, в историческом отступлении о «возмущении» казаков в 1772 г., сказано: «Причиною тому были строгие меры, предпринятые генерал‑майором Траубергом». Вся направленность повествования о народном возмущении такова, что сомнений в его «естественности» не возникает.