Однажды, говорится в нем, когда Иисусу было пять лет, он, сидя на крылечке отцовской мастерской в Назарете, лепил из глины маленьких птичек. Глину дал ему гончар, а вот маленькому Иуде, рыжему и безобразному на лицо, никогда бы не дал, потому что тот был мальчиком злым, часто бросал камнями в хрупкие изделия гончара. Но Иисус поделился своей глиной с Иудой.
И Иуда тоже пытался лепить птичек, но у него это плохо получалось – поэтому он завидовал Иисусу, у которого птички выходили одна лучше другой. Мимо шли водонос и зеленщик. Они остановились около Иисуса, и мальчик рассказал им, как зовут его птичек, какие чудесные у них голоса, из каких дальних стран они прилетели, как много они поведали ему интересного… Он так увлеченно говорил, что и зеленщик и водонос заслушались, забыв о своих делах. А когда они собрались продолжать свой путь, Иисус указал им на Иуду: посмотрите, мол, каких замечательных птичек слепил тот мальчик. Но Иуда молчал, не отвечая на расспросы, и мужчины ушли.
Солнце стало опускаться, окрашивая окружающий мир в багровые цвета. Еще скользили в лужицах последние солнечные лучи. Иисус поймал один из и них – и птичка, окрашенная этим лучом, стала переливаться, словно алмазная. Иуда снова позавидовал Иисусу, но не смог поймать луч. Тогда он со злости передавил своих птичек, а потом стал уничтожать и иисусовых. Увидев, как мало их осталось, и, поскольку он так и не смог заставить Иуду остановиться, Иисус приказал уцелевшим трем птичкам улететь. Они поднялись на крыло и уселись на крышу дома.
И когда Иуда увидел, как взлетели глиняные птички, он зарыдал, упав к ногам Иисуса. Он любил и ненавидел его одновременно и не знал, как примирить в себе два этих чувства. Пришла Мария, подняла и мальчика. «Тебе никогда не удасться, - сказала она ему, - «сравняться с тем, кому солнечный свет служит красками» и кто может оживить мертвую глину. И не пытайся поступать так!»
Однажды, говорится в нем, когда Иисусу было пять лет, он, сидя на крылечке отцовской мастерской в Назарете, лепил из глины маленьких птичек. Глину дал ему гончар, а вот маленькому Иуде, рыжему и безобразному на лицо, никогда бы не дал, потому что тот был мальчиком злым, часто бросал камнями в хрупкие изделия гончара. Но Иисус поделился своей глиной с Иудой.
И Иуда тоже пытался лепить птичек, но у него это плохо получалось – поэтому он завидовал Иисусу, у которого птички выходили одна лучше другой. Мимо шли водонос и зеленщик. Они остановились около Иисуса, и мальчик рассказал им, как зовут его птичек, какие чудесные у них голоса, из каких дальних стран они прилетели, как много они поведали ему интересного… Он так увлеченно говорил, что и зеленщик и водонос заслушались, забыв о своих делах. А когда они собрались продолжать свой путь, Иисус указал им на Иуду: посмотрите, мол, каких замечательных птичек слепил тот мальчик. Но Иуда молчал, не отвечая на расспросы, и мужчины ушли.
Солнце стало опускаться, окрашивая окружающий мир в багровые цвета. Еще скользили в лужицах последние солнечные лучи. Иисус поймал один из и них – и птичка, окрашенная этим лучом, стала переливаться, словно алмазная. Иуда снова позавидовал Иисусу, но не смог поймать луч. Тогда он со злости передавил своих птичек, а потом стал уничтожать и иисусовых. Увидев, как мало их осталось, и, поскольку он так и не смог заставить Иуду остановиться, Иисус приказал уцелевшим трем птичкам улететь. Они поднялись на крыло и уселись на крышу дома.
И когда Иуда увидел, как взлетели глиняные птички, он зарыдал, упав к ногам Иисуса. Он любил и ненавидел его одновременно и не знал, как примирить в себе два этих чувства. Пришла Мария, подняла и мальчика. «Тебе никогда не удасться, - сказала она ему, - «сравняться с тем, кому солнечный свет служит красками» и кто может оживить мертвую глину. И не пытайся поступать так!»