Цветочница Элиза - девушка восемнадцати-двадцати лет, ее нельзя назвать привлекательной. На ней шляпка, сильно пострадавшая от пыли и копоти, которая едва ли была знакома со щеткой. Волосы не встречающегося в природе цвета, которым необходимы мыло и вода. Выгоревшее черное пальто едва прикрывает колени. Башмаки Элизы знавали лучшие дни. По всему видно, что девушка чистоплотна, но рядом с другими выглядит замарашкой.
Профессор фонетики Хиггинс - мужчина лет сорока, крепкий и здоровый. На нем черный сюртук, накрахмаленный воротничок и шелковый галстук. Он принадлежит к людям науки, которые относятся ко всему, что может стать предметом исследования, относятся с интересом. Ко всему, что привлекает его внимание, он относится с неподдельным азартом. Если что-нибудь получается не по нему, добродушная ворчливость профессора сменяется вспышками гнева. Но ему все прощают, поскольку он очень искренен.
Полковник Пикеринг - образцовый джентльмен. Именно его учтивость сыграла важную роль в преображении Элизы.
Цветочница Элиза - девушка восемнадцати-двадцати лет, ее нельзя назвать привлекательной. На ней шляпка, сильно пострадавшая от пыли и копоти, которая едва ли была знакома со щеткой. Волосы не встречающегося в природе цвета, которым необходимы мыло и вода. Выгоревшее черное пальто едва прикрывает колени. Башмаки Элизы знавали лучшие дни. По всему видно, что девушка чистоплотна, но рядом с другими выглядит замарашкой.
Профессор фонетики Хиггинс - мужчина лет сорока, крепкий и здоровый. На нем черный сюртук, накрахмаленный воротничок и шелковый галстук. Он принадлежит к людям науки, которые относятся ко всему, что может стать предметом исследования, относятся с интересом. Ко всему, что привлекает его внимание, он относится с неподдельным азартом. Если что-нибудь получается не по нему, добродушная ворчливость профессора сменяется вспышками гнева. Но ему все прощают, поскольку он очень искренен.
Полковник Пикеринг - образцовый джентльмен. Именно его учтивость сыграла важную роль в преображении Элизы.