Эти пастернаковские строки выглядят эпиграфом к роману “Доктор Живаго”, над которым Борис Леонидович работал около четверти века. Роман как бы вобрал его самые сокровенные мысли и чувства. И вот на склоне лет роман завершен, окончательный вариант подготовлен к печати, но опубликован роман был только за границей. В 1958 г. за него Пастернаку была присуждена Нобелевская премия. На Родине же Бориса Леонидовича не признавали. В газете “Правда” была опубликована статья Заславского “Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка”. Автор статьи утверждал, что Пастернак якобы никогда не был “подлинно советским писателем” и даже в свое золотое время “не числился в мастерах первого класса”. Поэта называли “предателем”, “внутренним эмигрантом”. Он был исключен из Союза писателей. Пастернак заявил, что отказывается от премии и ни при каких условиях не покинет Советского Союза. Он тяжело переживает обрушившиеся на него огульные обвинения и измену некоторых друзей. Эти события ускорили его кончину.
Эти пастернаковские строки выглядят эпиграфом к роману “Доктор Живаго”, над которым Борис Леонидович работал около четверти века. Роман как бы вобрал его самые сокровенные мысли и чувства. И вот на склоне лет роман завершен, окончательный вариант подготовлен к печати, но опубликован роман был только за границей. В 1958 г. за него Пастернаку была присуждена Нобелевская премия. На Родине же Бориса Леонидовича не признавали. В газете “Правда” была опубликована статья Заславского “Шумиха реакционной пропаганды вокруг литературного сорняка”. Автор статьи утверждал, что Пастернак якобы никогда не был “подлинно советским писателем” и даже в свое золотое время “не числился в мастерах первого класса”. Поэта называли “предателем”, “внутренним эмигрантом”. Он был исключен из Союза писателей. Пастернак заявил, что отказывается от премии и ни при каких условиях не покинет Советского Союза. Он тяжело переживает обрушившиеся на него огульные обвинения и измену некоторых друзей. Эти события ускорили его кончину.